– Знаете, – задумчиво начала я, глядя в то самое чудесно-голубое небо, по которому мы «проехались» немногим раньше, – я слышала, что у вас в Подгорном королевстве определенные трудности с добычей одной очень редкой, но нужной вам травки. Без нее много чего не работает… ваши биотехнологии, к примеру. Синтезировать это вещество вы можете, но встает вам это просто в астрономические суммы. Потому вы ее добываете, – повернулась к внимательно слушавшему меня дель Мередиту и сладко-сладко закончила, – незаконно добываете. Грабите нас фактически! – Не пойманы – не воры! – огорошил меня Тринвир, улыбаясь во все клыки.
Люблю тебя. – Обхватываю его лицо ладонями, а он улыбается и сцеловывает мои слезы. – Знаю, Альчонок. И я тебя люблю. Все будет хорошо… мы связаны, и мы встретимся. Я дождусь тебя.
В доме, где некогда росла принцесса, теперь все было совсем иначе. Все же бравое семейство химиков, хоть и не любителей, а профессионалов, не могло не внести сюда определенную нотку… своеобразности. Нет, реактивы на каждой тумбочке тут не валялись, но из одного конца дома в другой вполне мог пронестись синеволосый мальчишка с воплем: – Папа, они меня опять покрасили!!! Почему не «мама»? Казалось бы, самое естественное – позвать маму! Но, к сожалению отпрысков, перед которыми вставали аналогичные проблемы, матушка утешала, целовала в лобик… и вела за собой в лабораторию готовить антидот. А папа был добрый. Папа готовый давал.
Отец Фербина смотрел на религию так же прагматически и жестко, как и на все остальное. По его мнению, в религии нуждались только самые бедные и угнетенные — она облегчала их трудную жизнь. Люди болели самомнением, им было важно услышать, что они значимы как личности, что они — не просто часть народа или элемент исторического процесса. Их следовало уверить, что, хотя жизнь сурова, беспросветна и безрадостна, после смерти им воздастся. К счастью для правящего класса, твердая вера, помимо всего прочего, удерживала народ от порыва получить желаемое здесь и сейчас, то есть от бунта, восстания или революции.Один храм стоил десятка казарм. Боец милиции с ружьем мог сдерживать небольшую невооруженную толпу, да и то, пока находился рядом с ней. А один священник мог навсегда внедрить полицейского в головы каждого из прихожан.
«Сто идиотов составляют идиотские планы и проводят их в жизнь. И естественно, только один из ста добивается успеха. Сотый идиот, чей план удался благодаря чистой случайности, немедленно впадает в заблуждение, считая себя гением»
— Ваша война — не моя война, принц.— Моя война должна быть войной всех, кто верит в справедливость!— Неужели, принц? — улыбаясь, сказал Хирлис. — Да вы только послушайте себя.— Это лучше, чем слушать вас с вашим оскорбительным благодушием!Хирлис озадаченно посмотрел на него.— А чего именно вы хотите от меня?— Чего-нибудь! Чего угодно! А вы не делаете ничего. Сидите и самодовольно усмехаетесь!— А почему вы сами ничего не делаете, Фербин? — все так же рассудительно спросил Хирлис. — Может, вам лучше было бы остаться на Восьмом, а не тащиться за тридевять земель, чтобы увидеть меня?
— Великий замерин, всегда рада вас видеть.
Произошел официальный обмен запахами и пакетированными молекулами воды. Сопровождающие с обеих сторон тщательно собрали приветственные послания, не только из вежливости, но и для помещения в архив.
— Утли. — Генеральный директор Шоум перешла на неофициальное обращение и подплыла к нарисцину, протягивая ему колючку-манипулу.
Великий замерин щелкнул мандибулами, выражая удовольствие, и пожал протянутую конечность свой передней ногой.
Если тьма сильнее тебя, не покидай свой дом, пока не прозвенит песня горна.
Люди разные.
Есть те, кто навсегда застывает в своем времени и противится всему новому, а есть и другие, которые обожают все новое, все интересное, которым за счастье идти в ногу с веком. И время бережно баюкает их на своих ладонях, даруя им крепкую и здоровую старость.
«Силен не тот, кто вовсе без недостатков, а тот, кто свои недостатки знает и стремится их задавить. А достоинства развить.»
«Палач – он все выслушает, у него работа такая. Психологическая…»
«Не надо бояться леса, моря, берега… природа тебе зла не причинит. А вот человек – та еще тварь, от него любой пакости ждать можно.»
Сила – как лопата, можно человека закопать, можно землю вскопать. А уж куда ты ее применишь – дело твое.
– ... А что о тебе люди скажут? А что подумают… есть такое?
– Есть.
– Это – бессмысленно. Для всех ты хорошей никогда не будешь.
Знакомство с одним благородным человеком не умаляет моей радости от знакомства с другим.
Я развела руками. Мол, виноватая, господин начальник. Не знаю в чем, но спорить не буду. Это все я.
— Как говорит простой народ, обещанного три года ждут, а на шестой забывают.
— Не на четвертый?
— Безразлично. Принцип все равно один и тот же. Не дождутся.
дом – это место, которое ты любишь всей душой. Место, где живут твои родные и близкие…
Здесь хочется быть поэтом, но выгодней
быть шутом.
– Как интересно! – Ко мне метнулись сразу несколько фигур. – И часто это у тебя?
– Что? – с содроганием спросила, прилагая все силы, чтобы не завизжать от подсознательного ужаса, который с каждой секундой давил все сильнее.
– Внезапное поумнение, – голосом научного сотрудника произнес ближайший. Он подпрыгнул и завис в воздухе. Щелкнул пальцами – и в руках оказались блокнот и перо.
– Ну-у-ус! На что жалуемся?
– На вас, – едко ответила я.
– За что?! – обиделись ненормальные воплощения.
– Почему он красный и настолько откровенный?! И чулки с поясом такие же… Это вульгарно!
– Это красиво и соблазнительно, бестолочь! – возмутился оскорбленный в лучших чувствах маэстро портновского искусства.
Вот представьте, что у вас есть шкатулка с драгоценностями. Их немного… Некоторые украшения старые, тусклые и даже поцарапанные. Казалось бы, бросовый хлам… Но с каждой вещичкой связаны воспоминания. Каждая царапина символизирует какое-то событие. Несет в себе отголоски смеха, слез...
В большом пруду мелким рыбкам надо расти побыстрее. Чтобы покусать потом крупных…
Вечно прятаться – мира не увидишь.