«...Я в Бога так уверовать мечтаю И до сих пор надежду берегу. Но там, где суть вещей не понимаю, - Бездумно верить просто не могу. И если с сердца кто-то снимет гири И обрету я мир и тишину, Я стану самым верующим в мире И с веры той вовеки не сверну!» Эдуард Асадов
Вся наша жизнь- тоже история.
Я всегда считал,что наши мечты и истории материальны и способны передаваться из поколения в поколение.
Наши истории- это именно то,чем мы запомнимся будущим поколениям,а потому,начиная свою историю,мы должны прежде всего подумать о том,стоит ли она вообще того,чтобы ее рассказывать.
..и в этот момент дверь распахнулась, внутрь залетел порыв бодрящего ночного октябрьского воздуха, и Тилли оказалась в объятиях бабушки и дедушки.
Хоть Чок и персонаж Источника, однако у них тоже есть свои пределы возможностей.
Очень часто самыми важными вещами для нас становятся те, что не получаются сами собой.
Вообще-то, друзья должны помогать тебе раскрыться с лучшей стороны, а не быть твоим зеркальным отражением, понимаешь?
В конце концов, факт отрицать нельзя.
История-это такая вещь, которая существует сама по себе, и в ней происходит не только то, что написано на бумаге.
Я рисую, просто потому, что мне это нравится.Но это не значит, что я делаю это хорошо.
Н-да.Серые стены,серый потолок,серый пол,серый коврик,серая металлическая мебель-койка,стол,стул,тумбочка.Я тоскливо посмотрела на тёмно-серое покрывало на койке. Приют депрессии!
Поверьте, между ног у женщин есть только два отверстия, куда можно попасть. И если вы начинаете ломиться не туда, то супруга вас немедленно уведомит.
Желудок требовал завтрак, а душа просила сигарет.
До этого момента я никогда не думала, что начну кому-то проповедовать путь истинный и семейные ценности. Но, похоже, все в жизни случается в первый раз.
– Давай встретим Новый год вместе? – неожиданно предложил Дей. – Как в детстве. Помнишь, мы ведь когда-то наряжали елку в доме, где выросли.
Не надо, Дей! – прошу – нет, умоляю – я. – Не надо этого делать. А как же Лина? А твой ребенок? – Ты сама когда-то сказала, что невозможно любить насильно. Вот и я их не люблю и не смогу полюбить. И ты меня никогда не сможешь полюбить. Ты ведь его выбрала, я слышал. И я молчу, не могу ответить. Как я могу ответить тому, кто умирает вместо меня? – Ты ведь уже беременна, – шепчет Дей, а я вижу кровь, бегущую по его губам. Не мою, а его кровь. – Я это только сейчас понял. Спасаю не только тебя, но и твоего ребенка. Так что живи, Тори. За двоих живи! Мой вдох, его выдох. Мой вдох. Мой вдох. А выдоха Деймона уже нет…
Он сорвал травинку и провел ее кончиком по моему животу, обводя контуры бедер. – Но закат – это конец, Тори, а я не хочу, чтобы наша история кончалась, едва начавшись. Поэтому мы полетим утром, – пообещал он. – В рассвет. В будущее. Вперед.
Отправилась снимать с себя скромный наряд развратницы.
Супруга мэра, в отличие от меня, была одета по всем правилам приличия «капусты».
Тем более лорд тако-о-й, ммм! – В выражение вложила столько восхищения, будто не о Мартине рассказывала, а о новеньком автомобиле, только что сошедшем с конвейера. – Идеальный, совершенный, неутомимый…
– Объявляю вас чужими людьми, – с плохо скрываемой ехидцей радостью провозгласила она. – Можете забыть друг о друге навсегда!
– Ты моя любимая женщина. На таких без промедления женятся! – безапелляционно заявили мне. – И как только мы покинем Страну, я собираюсь сразу же воплотить этот план в действие.
Какими бы мы, женщины, ни были прожженными стервами, внутри всегда ожидаем чуда.
Нимфоманка. Подвид обыкновенный.