– «Профессиональная этика», я сказал.
– Да никакой у тебя нет! И женщин ты делишь на две категории: те, кого уже заволок в постель, и те, кого еще только собираешься. От твоей сутенерской улыбочки они чувствуют себя принцессами или кинозвездами, а на самом деле тебе интересно лишь то, что ниже пояса.
Фалько смотрел на чаек с отвращением. Он не любил этих птиц с тех пор, как однажды, когда плыл в Нью-Йорк на «Беренгарии», у него на глазах чайка ударом клюва едва не оторвала кисть поваренку, чистившему на палубе рыбу. Слишком алчны они, на мой вкус, подумал он. Слишком похожи на людей.
Он думал, его побегушки через границу и обратно сойдут ему с рук. Не учел только, что мир разведки и контрразведки – нечто вроде луна-парка: вход-то стоит дешево, да аттракционы дороги.
Я его явно недооценивал», – подумал Фалько. Сейчас он чувствовал в Кюссене столь знакомую холодную сноровку специалиста и узнавал хищника своей же породы, пусть шкуры у них разные, да и мотивы тоже. Что ж, подумал он со смешком, это отчасти утешает – знать, что помимо тебя по свету бродит еще бесконечное множество разнообразных мерзавцев. Это облегчает бремя ответственности или угрызения совести, если, конечно, таковая наличествует. Во всяком случае, как бы сильно ни отличались они друг от друга, оба знают правила – безжалостные нормы поведения, которые большей части человечества удобней игнорировать.
Обижаться нужно на ложь, но не на признание. Это такая редкость, когда человек просто берет и говорит правду, ставит под угрозу все, опускает голову и думает, что лучше бы он солгал… Я не понимаю героинь фильмов, которые с истерическими нотками душевнобольных начинают визгливо орать: «Значит, ты лгал мне все это время, а правду решил сказать только сейчас? Да как я могу вообще тебе верить? Да ты – мерзавец, подлец! Не подходи ко мне! Между нами все кончено!». Человек сказал правду не для того, чтобы испортить отношения, а потому, что ценит их. Правда – это знак уважения, какой бы горькой она не была.
... мне стало понятно, чем любимый отличается от любимца. Любимый говорит «спасибо». Любимец искренне не понимает, за что благодарить. Ему весь мир и так обязан.
Время измерялось кружками чая, нервы – кликами мышкой, а степень отчаяния – тихим хныканьем в тишине съемной квартиры.
Рыжик, у тебя одна-единственная жизнь. Одна. Другой нет и не будет. А ты даже жить не умеешь! Существовать ты как-то научилась, выживать тоже. А жить у тебя что-то не получается. Собирай свои мечты, откладый их подальше, ни в коем случае не пытайся их исполнить! Жизнь может оборваться в любой момент. Я не говорю о поединках.
Все мировые шедевры, созданные человеком, - всего лишь пыль, осевшая на скрижалях вечности. Именно этот тонкий слой цивилизации, состоящий из законов, правил, морали и культуры, делает нас людьми, разрешая смотреть на животных свысока. Однако, стоит подуть сильному ветру, как вдруг вся пыль слетит, обнажая уродливую природу, от которой никуда не убежишь. Два загнанных угол животных растерзали всех, без разбору. Но они не жаждали крови. Нет. Они жаждали жизни.
Пока вкусовые рецепторы поздравляли друг друга с тем, что сумели выжить в неравной борьбе с чужой стряпней, желудок орал благим матом, умоляя о капитуляции.
Обычно, когда я возмущалась по поводу «мне не идет», бабушка говорила: «Ты пойдешь, и оно пойдет!». По ее суровому взгляду было видно, что я далеко пойду, потому что «Кудыкины горы» - место не ближнее. Но заботливая бабушка обязательно позаботится о том, чтобы по дороге я не оголодала и не отморозила себе уши!
Тебя сильно ранили? Сильно? Покажи, где болело?Я поцеловала его плечо, а потом прикоснулась губами к спине.- Здесь болело? – грустно спросила я, поглаживая его и снова целуя в предположительное место ожога. – Скажи честно…- Рыжик, с таким подходом у меня сейчас много чего может заболеть, - заметил Феникс.
А что по поводу руководства? – спросила я, слегка напрягаясь.- Нежное, чуткое и очень требовательное, - задушевно просветили меня, в надежде, что я соглашусь.- То есть за любой косяк меня будут …хм-хм? - осведомилась я, слегка краснея.- Ну почему же за каждый косяк тебя «хмы-хмы»? Иногда «хмы-хмы» будет и просто так … - давился от смеха в трубку потенциальный работодатель. – И косячить для этого необязательно… Рыжик, ты сделала мой вечер! Я ожидал всего, чего угодно, только не этого вопроса. Не уложилась в сроки? Допустила ошибку в тексте? … Черт, ты меня поймала…Тебе придется уточнять, когда - по – любви, а когда – за дело! И объявлять торжественно, чтобы я знала, с каким выражением лица мне нужно … - начала я, слыша, как в трубке кому-то очень и очень плохо. – С томно-счастливым или мужественно-страдальческим! Я точно должна знать, наслаждаюсь я или отгребаю!
Я вот сейчас стою и думаю. Между душой и шкафом куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Все норовят туда заглянуть любопытства ради. А если впустишь кого-нибудь в душу, то копаются со словами: «Это мне не нравится! А это – еще куда ни шло! Это сойдет! Это – прикольненькое! А это выбросить не жаль! Не могу понять, почему ты до сих пор не выбросила это отсюда?». Так что если в душе ищут скелета в шкафу, то с единственной целью – перемыть косточки.
-Забыть! Забыть - забыться - заболеть... - пробормотал Морской, прямо в одежде и не выключая свет откидываясь на подушки. Бывали в жизни такие вещи, копаться в которых не стоило. Столкнулся однажды - резануло, поболело - и срочно забывай. Наращивай вокруг прочный слой житейских забот и рабочей суматохи, живи, забыв, не думая и не вспоминая... Морскому было больно, но, вместе с тем, он понимал, что все происходящее - логично и справедливо. Любое чудо хорошо лишь в сказке
А в жизни скоротечные сюжеты и удивительные повороты чаще на поверку оказываются вредными пустыми фантазиями.
- Внимание, уважаемые пеньки, - ядовито заметила я, поддевая кору дерева, которая с легкостью сыпалась мне на ноги. - Татуировочный салон "Анастасия" с радостью сделает вам любую татуировку! "Здесь была Анастасия!", "Саша плюс Маша равно сердечко" и слово из трех букв.
Я снова поддела кору и только стала вырезать первую букву, как меня тут же отпустили.
Красивую сказку нужно заслужить… Не у каждой красивой сказки хороший конец. Но если есть хороший конец, то жизнь покажется вам сказкой!
На него положиться нельзя! Как на человека нельзя. Как на мужчину – не хочется!
Я всегда спешу на выручку. Особенно, если она приличная и не нужно платить налоги.
- Я не знаю, к чему эти церемонии, потому, как только я вас увидел, то решил сделать вам предложение! Не почтите за дерзость, вы согласны?
- Эм... я не уверена... - слабо прошептала я, поражаясь тому, что наши отношения так быстро перешли из стадии "я тебя увидел" в стадию "пока смерть не разлучит нас", минуя все промежуточные стадии "как тебя зовут?", "чем увлекаешься?", "держи букетик!", "может, сходим куда-нибудь?".
- К чему сомнения? Я приказываю, - улыбнулись мне, в голосе послышались стальные нотки.
-... почетный ректор Мухсранского политеха. Я лично был в Мухосранском политехе, в котором преподавала наша досточтимая ректор! О ней высокго мнения не только преподаватели, но и студенты! Они плакали, провожая её в Волчегонскую Академию Гопоты, куда она ушла поднимать дисциплину и успеваемость! Там о ней тоже очень высокого мнения! Её профессионализм и чуткость сделали свое дело, и мы решили - что это именно тот ректор, которого заслужили ваши многоуважаемые наследники!
- ... ваши полномочия не подлежат сложению!
- Зато подлежат вычитанию! Я просто оставлю их здесь, - сладенько заметила я, поглядывая на резной столик из красного дерева. - Мало ли? Вдруг пригодятся? Кстати, я тут стульчик слегка нагрела... Никто не хочет меня подсидеть? А? Место тепленькое, высокооплачеваемое! Работа - непыльная, легкая. Могу уступить место старшим. Я - девушка вежливая.
Трудоголизм хуже алкоголизма.
Кто мышьяк с утра не пьет, тот здоровеньким помрет! Кто не глушит цианид, тот весь пир лежит, молчит! - лениво парировали в ответ, кашляя, словно на последнем издыхании.
дух какого-нибудь писателя сообщается тому, кто читает его с полным вниманием.