Цитаты
286077
Основной принцип заключается не в ограничениях, а как раз наоборот — в большом разнообразии пищи.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Витамин В12 способен запасаться в печени на срок вплоть до нескольких лет, что позволяет говорить о том, что животная пища для нас хотя и является незаменимой, но тем не менее совсем не обязательно должна быть в рационе каждый день.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Идеальная диета должна сочетать в себе все лучшее от животной и все лучшее от растительной пищи.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Строгое же вегетарианство — это результат исключительно духовной эволюции человека.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Вегетарианцы обычно ведут гораздо более здоровый образ жизни (занимаются спортом, не имеют вредных привычек, много путешествуют и позитивно относятся к жизни), чем среднестатистический человек. А это не может не вносить дополнительный (и часто далеко не последний) вклад в здоровье человека.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
В первую очередь именно комплексный и осознанный здоровый образ жизни, обязательно включающий полноценный и максимально разнообразный рацион питания, оказывает выраженный профилактический эффект, тогда как наличие или отсутствие мяса в рационе питания является вторичным фактором.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Растительная пища бывает настолько же вредной, насколько полезными могут быть продукты животного происхождения. И наоборот. Результат этого уравнения зависит только от ваших знаний и целей. Без них даже на первый взгляд полезные фрукты или овсянку можно сделать такими же вредными, как жирная колбаса.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Иногда кажется, что самые ярые адепты той или иной диеты на самом деле меньше всего уверены в правильности своего выбора. И нападают они на своих оппонентов не потому, что хотят повлиять на их решение, а чтобы лишний раз убедить самих себя в том, что они точно на верном пути.
В этой книге я не собираюсь спорить, осуждать или убеждать. Мне самому было очень интересно найти научные ответы на многие вопросы о вегетарианстве и мясоедении. Кто человек исторически — хищный или травоядный организм? Почему огромному слону хватает одной только травы, а для человека сыроедение — большой стресс? Как объяснить тот факт, что красное мясо действительно очень вредное, а курица — отличный диетический продукт? Почему самые здоровые диеты — средиземноморская и японская — отличаются...
Живопись и графика – не просто способ выразить то, что мы видим, а дисциплина, обучающая нас видеть: видеть в широком смысле – проникать в суть.
Книга «Инсектопедия» американского антрополога Хью Раффлза (род. 1958) – потрясающее исследование отношений, связывающих человека с прекрасными древними и непостижимо разными окружающими его насекомыми. Период существования человека соотносим с пребыванием насекомых рядом с ним. Крошечные создания окружают нас в повседневной жизни: едят нашу еду, живут в наших домах и спят с нами в постели. И как много мы о них знаем? Практически ничего. Книга о насекомых, составленная из расположенных в...
Но,пытаясь принизить других,выставляешь в неприглядном свете себя.Сделай милость,ешь молча.
Моя жизнь разрушена. Позади – предательство, впереди – унылое служение в Храме. А от древнего известного рода больше проблем, чем пользы. Узнают – вернут обратно.
У меня есть только один выход: отказаться от прошлого и бежать туда, где точно искать не станут. В Академию.
Кто же знал, что проблемы у меня только начинаются?!
Вроде всё нормально, день как день, всё в порядке, а что-то дребезжит в голове, аукает, то ли на ногу наступили, то ли мир опрокинулся, то ли переходный возраст, но особо волноваться не стоит, перебесится - мука будет.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Я, кстати, тоже почти что в этом разочаровалась, в макияже. Если внутри не в порядке, макияж не помогает стать лучше. Люди любят не когда ты красивая, а чтоб ты была красивой для них.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Он приносит из кухни кувшин и грозится меня полить, раз уж я изображаю из себя нежный цветочек, неготовый к встрече с реальным миром
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
– Шоколадка есть? – мрачно спрашиваю я у него.
– Потом, – давясь смехом, шепчет Страшный.
– Будешь смеяться, я к тебе не приду, – пригрозила я.
– Куда не придёшь?
– Никуда не приду. Ты меня позовёшь, а я не приду.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Мимо проплывают разноцветные чистенькие дома. В таких живут те, кто взял квартиру в ипотеку. Иногда я думаю, что в таком чистом доме может быть совсем другая жизнь, красивая и немного как будто заимствованная, потому что и квартира ипотечная ещё не совсем твоя.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
В туалете я изо всех сил тру морду мылом. Пусть будет красная, и к чёрту макияж. Уже всё равно совсем. Пусть всё во мне соответствует одно другому. Трость, нелепая шапка, розовый пуховик, красные щёки, опухшие веки, бессмысленный взгляд. Что ещё остаётся? Надо соответствовать. Надо быть тем, кем люди тебя упорно считают. А то можно помереть от тоски, доказывая, что ты не то, что в тебе видят.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
- Моя бабушка тоже выбрала себе худого дедушку, - шепотом говорю Лене.
- И где она теперь?
- В Минусинске.
- Вот именно. С худыми поведёшься, так тебе и надо. Лучше Минусинска ничего не светит
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
вечная надежда на то, что изменишься, на то, что станешь другим, таким, чтоб все тебя любили
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Никогда не пинали по асфальту пустую консервную банку? Бамц! Банка с весёлым звоном прыгает по асфальту, прыгает, прыгает, останавливается – и тишина. Бамц! Прыгает, звенит, отскакивает от камней. Бамц! В четырнадцать лет такое бывает. Катишься куда-то, шарахаешься из стороны в сторону, наступаешь на грабли, бьёшься лбом о встречные столбы, звереешь понемногу. То есть не понемногу.
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Ситуация похожа на подготовку к контрольной по физике, когда ты всё учишь, учишь-учишь, от корки до корки учебник выучишь, а потом тебе дают задачу в том духе, что одна синяя белка летела направо, а другая в Одессу, вычислите объём шара. И ты сидишь: что? Какой шар? Где я? Какая это вселенная? Мы же всё изучали, где я упустила момент?
Женя + трость = Жесть. Только Жесть минус ненавистная трость – это не будет прежняя Женя. Гипс сняли, в школу выпустили, шрамы заживают, но ничего уже не станет как раньше. Она теперь заперта в этом теле, которое всё время укачивает, которому больно, и холодно, и хочется драться. Заперта, как тот мужик в костюме робота с обзорным окошечком в груди. Женино окошечко, будто камера в телефоне, выхватывает из реальности кадры: белую бабочку, синие кеды, зелёных озоботов на красных деревьях....
Созерцание красоты помогало Антуану забыть об уродстве окружающего мира. И так было всегда. Стоило ему почувствовать недомогание, как он шел в музей – побродить по залам. Волшебная сила искусства служила ему самым надежным средством от собственной уязвимости.
Антуан Дюри преподает в Лионской академии изящных искусств. Его любят коллеги и студенты. Казалось бы, жизнь удалась. Но почему тогда он бросает все и устраивается смотрителем зала в парижский музей Орсэ? И почему портрет Жанны Эбютерн работы Модильяни вновь переворачивает его жизнь?
Новый роман знаменитого французского писателя, чьи книги переведены на сорок языков.
Впервые на русском!
Красота – лучшее лекарство от неуверенности.
Антуан Дюри преподает в Лионской академии изящных искусств. Его любят коллеги и студенты. Казалось бы, жизнь удалась. Но почему тогда он бросает все и устраивается смотрителем зала в парижский музей Орсэ? И почему портрет Жанны Эбютерн работы Модильяни вновь переворачивает его жизнь?
Новый роман знаменитого французского писателя, чьи книги переведены на сорок языков.
Впервые на русском!
Трудно подобрать объяснение тому, что сердце отвергает без всяких объяснений
Антуан Дюри преподает в Лионской академии изящных искусств. Его любят коллеги и студенты. Казалось бы, жизнь удалась. Но почему тогда он бросает все и устраивается смотрителем зала в парижский музей Орсэ? И почему портрет Жанны Эбютерн работы Модильяни вновь переворачивает его жизнь?
Новый роман знаменитого французского писателя, чьи книги переведены на сорок языков.
Впервые на русском!
Когда мы смотрим на картину, никто нас не судит, мы общаемся на равных, кажется, что произведение искусства способно понять нашу боль и молчаливо утешить; оно пребывает в вечной неизменности, его единственная цель - омыть нас волнами прекрасного
Антуан Дюри преподает в Лионской академии изящных искусств. Его любят коллеги и студенты. Казалось бы, жизнь удалась. Но почему тогда он бросает все и устраивается смотрителем зала в парижский музей Орсэ? И почему портрет Жанны Эбютерн работы Модильяни вновь переворачивает его жизнь?
Новый роман знаменитого французского писателя, чьи книги переведены на сорок языков.
Впервые на русском!
Любопытство – вот что разделяет мир живых и мир теней.
Антуан Дюри преподает в Лионской академии изящных искусств. Его любят коллеги и студенты. Казалось бы, жизнь удалась. Но почему тогда он бросает все и устраивается смотрителем зала в парижский музей Орсэ? И почему портрет Жанны Эбютерн работы Модильяни вновь переворачивает его жизнь?
Новый роман знаменитого французского писателя, чьи книги переведены на сорок языков.
Впервые на русском!