Цитаты
286073
Большое утешение, когда в тяжёлое, полное страхов время вдруг обретаешь надёжных друзей.
Дорогой читатель, под обложкой этой книги ты не найдешь ни одной радостной истории! Ведь так полюбившихся тебе героев Вайолет, Клауса и Солнышко Бодлер вновь ждут одни неприятности. Жестокий Граф Олаф неустанно следует за детьми по пятам, всячески отравляя их существование. На этот раз он похищает Айседору и Дункана Квегмайр, с которыми сироты подружились в интернате. Ярких красок в жизнь Бодлеров не добавляет и переезд к новым опекунам, ведь коварный Граф Олаф, прихватив с собой пленников, уже...
Entertaining a notion, like entertaining a baby cousin or entertaining a pack of hyenas, is a dangerous thing to refuse to do. If you refuse to entertain a baby cousin, the baby cousin may get bored and entertain itself by wandering off and falling down a well. If you refuse to entertain a pack of hyenas, they may become restless and entertain themselves by devouring you. But if you refuse to entertain a notion—which is just a fancy way of saying that you refuse to think about a certain idea—you have to be much braver than someone who is merely facing some bloodthirsty animals, or some parents who areupset to find their little darling at the bottom of a well, because nobody knows what an idea will do when it goes off to entertain itself, particularly if the idea comes from a sinister villain.
Дорогой читатель, под обложкой этой книги ты не найдешь ни одной радостной истории! Ведь так полюбившихся тебе героев Вайолет, Клауса и Солнышко Бодлер вновь ждут одни неприятности. Жестокий Граф Олаф неустанно следует за детьми по пятам, всячески отравляя их существование. На этот раз он похищает Айседору и Дункана Квегмайр, с которыми сироты подружились в интернате. Ярких красок в жизнь Бодлеров не добавляет и переезд к новым опекунам, ведь коварный Граф Олаф, прихватив с собой пленников, уже...
If you are ever forced to take a chemistry class, you will probably see, at the front of the classroom, a large chart divided into squares, with different numbers and letters in each of them. This chart is called the table of the elements, and scientists like to say that it contains all the substances that make up our world. Like everyone else, scientists are wrong from time to time, and it is easy to see that they are wrong about the table of the elements. Because although this table contains a great many elements, from the element oxygen, which is found in the air, to the element aluminum, which is found in cans of soda, the table of the elements does not contain one of the most powerful elements that make up our world, and that is the element of surprise.
Дорогой читатель, под обложкой этой книги ты не найдешь ни одной радостной истории! Ведь так полюбившихся тебе героев Вайолет, Клауса и Солнышко Бодлер вновь ждут одни неприятности. Жестокий Граф Олаф неустанно следует за детьми по пятам, всячески отравляя их существование. На этот раз он похищает Айседору и Дункана Квегмайр, с которыми сироты подружились в интернате. Ярких красок в жизнь Бодлеров не добавляет и переезд к новым опекунам, ведь коварный Граф Олаф, прихватив с собой пленников, уже...
Although "jumping to conclusions" is an expression, rather than an activity, it is as dangerous as jumping off a cliff, jumping in front of a moving train, and jumping for joy. If you jump off a cliff, you have a very good chance of experiencing a painful landing unless there is something below you to cushion your fall, such as a body of water or an immense pile of tissue paper. If you jump in front of a moving train, you have a very good chance of experiencing a painful voyage unless you are wearing some sort of train-proof suit. And if you jump for joy, you have a very good chance of experiencing a painful bump on the head, unless you make sure you are standing someplace with very high ceilings, which joyous people rarely do. Clearly, the solution to anything involving jumping is either to make sure you are jumping to a safe place, or not to jump at all.
Дорогой читатель, под обложкой этой книги ты не найдешь ни одной радостной истории! Ведь так полюбившихся тебе героев Вайолет, Клауса и Солнышко Бодлер вновь ждут одни неприятности. Жестокий Граф Олаф неустанно следует за детьми по пятам, всячески отравляя их существование. На этот раз он похищает Айседору и Дункана Квегмайр, с которыми сироты подружились в интернате. Ярких красок в жизнь Бодлеров не добавляет и переезд к новым опекунам, ведь коварный Граф Олаф, прихватив с собой пленников, уже...
But on the other hand, the Baudelaires felt that flying away from all their trouble, and living forever up in the sky, didn't seem to be a proper way to live one's life.
Дорогой читатель, под обложкой этой книги ты не найдешь ни одной радостной истории! Ведь так полюбившихся тебе героев Вайолет, Клауса и Солнышко Бодлер вновь ждут одни неприятности. Жестокий Граф Олаф неустанно следует за детьми по пятам, всячески отравляя их существование. На этот раз он похищает Айседору и Дункана Квегмайр, с которыми сироты подружились в интернате. Ярких красок в жизнь Бодлеров не добавляет и переезд к новым опекунам, ведь коварный Граф Олаф, прихватив с собой пленников, уже...
Иногда нормально верить в неправду
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
Когда у тебя появляется ребенок, понимаешь, как мало ты знаешь о взрослой жизни.
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
Относясь к погибшим, как к идеальным и невинным, мы только больше отдаляем их от нас. Может, так считаю только я, но, если у человека есть изъяны, он кажется более настоящим.
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
...Он не ответил, потому что ответа не было. Ничто из сказанного им не сотрет страх из моих мыслей - не только о смерти, сколько об исчезновении. Мою злобу за то, что меня родили, что я - сознательное существо, проклятое пониманием, что однажды все сделанное мной, все мои воспоминания просто исчезнут.
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
Может, так считаю лишь я, но, если у человека есть изъяны, он кажется более настоящим.
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
...Как я уже сказала - это хорошая история. И знаешь, что нравится людям больше правды? Хорошая история.
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
«Глиттер уже кругами носилась по двору, зажав в пасти взявшийся из ниоткуда теннисный мячик. Хоть я много раз видела ее такой с тех пор, как она оказалась у Денни, но это всегда ошеломляло. В ошейнике она такая спокойная, сосредоточенная. Денни говорит, он словно ее деловой костюм. В нем она понимает, что пора быть профессионалом. Но как только его снимают, пора развлекаться.»
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
Когда у тебя есть ребенок, понимаешь, как мало ты знаешь о взрослой жизни
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
Всякий раз, когда я пыталась указать венграм на удивительную схожесть некоторых моментов в турецком и венгерском, они отказывались верить, что речь может идти о грамматике, и заводили разговор о заимствованных турецких словах – типа «кнут» и «наручники». На самом же деле кнут действительно описывался похожими словами (kirbaç и korbács), а вот турецкое слово kelepçe (наручники) в венгерском означало «ловушку», тогда как венгерское bilincs (наручники) в турецком означало «сознание». Не знаю, можно ли делать из этого какие-то выводы, но то, что сознание может стать ловушкой – это наверняка.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Она спросила, сколько мне лет. Что-то пробежало по ее лицу.
– А мне двадцать шесть, – произнесла она, словно это – плохая новость, которую ей сообщили только что. – Но на свой возраст я себя не чувствую.
– А на какой чувствуешь?
– На девятнадцать – как ты.
Но для меня девятнадцать тоже казалось слишком много – я некоторым образом ощущала отчужденность от себя самой. Мне пришло в голову, что понадобится еще год – а то и все семь, – прежде чем я научусь чувствовать себя на девятнадцать.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Я поймала себя на том, что вспоминаю, как в детском саду воспитатели показывали нам «Дамбо» и как я впервые поняла, что все дети в классе, включая даже главных задир, болеют против мучителей Дамбо. Вновь и вновь они хохотали и аплодировали, когда Дамбо добивался успеха или когда что-то нехорошее случалось с его врагами. Но ведь это же вы, – думала я про себя. Как они могли не видеть? Они не понимали. Эта истина меня поразила, я была ошеломлена. Все считали себя Дамбо.
Я потом неоднократно наблюдала это явление. Даже самые гадкие девчонки – из тех, что организуют тайные клубы для травли других, одетых победнéе, – даже они всегда с восторгом наблюдали триумф Золушки над ее сводными сестрами. Они ликовали, когда принц ее целовал. Они, очевидно, не только считали себя благородными и добродетельными, но еще и хотели любить и быть любимыми. Возможно, в отличие от меня, быть любимыми не всеми подряд. Но с тем самым человеком они были готовы вступить в отношения, основанные на взаимной нежности. Значит, «Дисней» неверно изображал злодеев, поскольку те у него всегда были злыми, очень этим кичились – и никого не любили.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
В книжном, пока Светлана сравнивала разные издания «Беовульфа», я принялась листать набоковские «Лекции по литературе», и мое внимание привлек пассаж о математике. По словам Набокова, когда древние люди изобрели математику, это была искусственная система, призванная внести в мир порядок. Потом, в течение многих веков, по мере того как эта система становилась всё более изощренной, «математика вышла за исходные рамки и превратилась чуть ли не в органическую часть того мира, к которому прежде только прилагалась… произошел переход к миру, целиком основанному на числах, и никого не удивило странное превращение наружной сетки во внутренний скелет».[20]
Всё, о чем я узнала в школе, вдруг встало на свои места. Я увидела, что Набоков абсолютно прав – и прежде всего он прав, указывая, что сначала возникли отвлеченные вычисления, а их способность описывать реальность стала понятна лишь позднее. Греки придумали эллипс, разрезая воображаемые конусы для решения стереометрических задач, и только столетия спустя выяснилось, что форму эллипса имеют орбиты планет. Вавилоняне – или кто-то еще – создали тригонометрию за много веков до того, как люди узнали о синусоидальной форме звуковой волны. Сначала Фибоначчи придумал создать числовую последовательность, складывая числа с предыдущими в ряду, и только позднее заметили, что в ней зашифрованы спирали семян подсолнуха. А вдруг математика объясняет устройство всех вещей – не только принципы физики, а всего на свете?
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
На испанских занятиях мы посмотрели гневный фильм на баскском и грустный – на галисийском. Преподаватель сухим тоном объяснил, что пейзажи в Галисии – невыносимой красоты, что там всегда идет дождь, что там много замков, петроглифов и кромлехов, и что побережье там – чистый камень, как в Ирландии. Галисийцы интровертны, смиренны и меланхоличны, на вопрос они нараспев отвечают вопросом, и еще они играют на «примитивных волынках» под названием gaita galega. В языке у них восемь восходящих и нисходящих дифтонгов – ai, au, eu, ei, oi, ui, ou и iu. «Галисийская троица» – это корова, дерево и море; да галисиец и сам – крылатое дерево; он улетел, невзирая на корни.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Через несколько минут Хэм подошел к нам.
– Похоже, у тебя интересная книжка, – сказал он. – Про что?
Я повернула к нему лицом лиловую обложку с крупными белыми буквами ЯЗЫК.
– Боже, как я ненавижу язык! – сказал Хэм. – По мне, лучше бы мы все просто хрюкали.
– Но тогда хрюканье стало бы языком.
– Только не у меня.
– Пожалуй, – сказала я.
В ответ он издал какой-то звук.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
В подсобном шкафу нашелся учебник алгебры, и я попросила ее посмотреть, нет ли там чего-нибудь похожего на то, что она сейчас проходит. Она неторопливо пролистала страницы.
– Вот чего я не знаю, – сказала она, ткнув пальцем в книгу. – Многочлены.
При мысли о том, что придется растолковывать многочлены, мне поначалу сделалось дурно, но всё прошло как по маслу; это не Линда с дробями, а совсем другое дело. Дина сразу уяснила разницу между двучленами и трехчленами, постоянными и переменными. Я объяснила ей сложение подобных членов. Это заняло некоторое время, но когда она всё поняла, я ощутила настоящее счастье.
– Теперь я буду складывать подобные с подобными, – сказала она. – Вот так-то!
После сложения подобных членов мы перешли к сокращению многочленных выражений. – Офигенно! – сказала она. – Никак не получалось врубиться в эти многочлены. Представить не могла, что многочлены – такой кайф.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Черный со звездочкой зрачка глаз гидры косил. Самую малость, но... На восьми головах все было отлично, а девятая напоминала нерадивого студента, решившего достать шпаргалку.
Я незаметно для остальных членов комиссии показала Владу на проблемную голову. Мой дипломник побледнел как смерть, потянулся к своему творению.
— Леди Шерил, — остановил его взмахом руки лорд Ростер, — вы же не к соисканию профессорской должности его готовите?
Темные маги не прощают ошибок и не забывают о долгах. И даже смерть не является для них препятствием, чтобы взыскать плату. В этом Шерил убедилась лично. Она мечтала о магических проектах и сложных иллюзиях, а получила контракт преподавателя, нерадивых студентов, способных довести до заикания, и коллег, не желающих принимать юную выскочку. И для полного счастья умудрилась стать глазами и ушами темного мага, которого давно считают мертвым. Но Шерил не согласна быть послушной марионеткой. Не...
Представляю свой доклад Мейси: «А дальше меня сгреб в охапку и насильно увез обратно в университет жених… Откуда он у меня? Завелся… как-то сам. Вот такая я везучая: вначале мужья сами находятся, потом женихи заводятся».
Темные маги не прощают ошибок и не забывают о долгах. И даже смерть не является для них препятствием, чтобы взыскать плату. В этом Шерил убедилась лично. Она мечтала о магических проектах и сложных иллюзиях, а получила контракт преподавателя, нерадивых студентов, способных довести до заикания, и коллег, не желающих принимать юную выскочку. И для полного счастья умудрилась стать глазами и ушами темного мага, которого давно считают мертвым. Но Шерил не согласна быть послушной марионеткой. Не...
Если вас похитили один раз – это случайность. Два раза – злой умысел. Три – диагноз.
Темные маги не прощают ошибок и не забывают о долгах. И даже смерть не является для них препятствием, чтобы взыскать плату. В этом Шерил убедилась лично. Она мечтала о магических проектах и сложных иллюзиях, а получила контракт преподавателя, нерадивых студентов, способных довести до заикания, и коллег, не желающих принимать юную выскочку. И для полного счастья умудрилась стать глазами и ушами темного мага, которого давно считают мертвым. Но Шерил не согласна быть послушной марионеткой. Не...
Лорд Беренгар, недовольно поморщившись, шагнул к шкафу и поймал увесистую леди. Хотя, судя по нехорошему прищуру серых глаз, с удовольствием позволил бы комедиантке блестяще доиграть роль.
— Лорд Эванс, вам срочно надо ввести ограничение по весу для сотрудников, — язвительно предложил ледяной маг, направляясь к распахнутой двери кабинета.
— А вы не выдавайте ей пропуск, — дружелюбно и весьма заботливо предложила я. — Пробежка вдоль забора университета отлично борется с излишней пышностью тела.
— А вы мстительны, леди, — усмехнулся лорд Беренгар.
— Ну что вы. Я всего лишь забочусь о здоровье этой милой леди.
Темные маги не прощают ошибок и не забывают о долгах. И даже смерть не является для них препятствием, чтобы взыскать плату. В этом Шерил убедилась лично. Она мечтала о магических проектах и сложных иллюзиях, а получила контракт преподавателя, нерадивых студентов, способных довести до заикания, и коллег, не желающих принимать юную выскочку. И для полного счастья умудрилась стать глазами и ушами темного мага, которого давно считают мертвым. Но Шерил не согласна быть послушной марионеткой. Не...
Именно в тот момент я осознала силу своей деятельности. В одиннадцать лет я внесла свой маленький вклад в равенство прав.
Эта книга – интереснейшее расследование. В ней собраны подробности из личной жизни Меган Маркл, рассказанные автору близкими друзьями, соседями и коллегами актрисы. Вы узнаете о юности Меган, ее первом браке, о свидании вслепую с принцем Гарри и их конфетно-букетном периоде, о предложении руки и сердца и знакомстве с королевой Елизаветой II. А также о том, как Букингемский дворец принял простолюдинку и чем ей пришлось пожертвовать ради королевской семьи.