Прошлой ночью я переборола свой стыд и раздвинула границы дозволенного. Не знаю, для чего – чтобы испытать на прочность его доверие и любовь или просто проверить, какие эмоции пробудит между нами подобный опыт, но в итоге я уяснила одно: нас ничто не остановит.
Если бы Майкл любил меня, мы бы были непобедимы.
Между мной и Каем ничего особенного не произошло. Только между мной и Майклом, а Кай помог.
Кай помог мне увидеть, что Майкл не был готов. Пока не готов. Его заводила игра. А для того, чтобы сдаться и признать, что я нужна ему больше, чем это, время еще не наступило.
– Люди не живут так, как мы, Майкл. – Обернувшись, я посмотрела на него. – Они ходят в кино. Обнимаются перед камином…
– Я тебя трахну перед камином, – поправил он, развернув меня к себе лицом и ухмыльнувшись, когда я засмеялась. Но потом, касаясь губами моего лба, парень тихо сказал: – Другие люди нам не важны, Рика. Мы не позволим их правилам нас обуздать. Какая разница, что мы можем или не можем делать. Кто нас остановит?
Жизнь – это путешествие в один конец, обратного пути не будет. Чего ты ждешь?
– Я люблю тебя, Майкл.
Он остался неподвижен, сила его объятий никак не изменилась, но мне показалось, будто он перестал дышать.
Слезы подступили к моим глазам, когда Майкл ничего не ответил, и я прижалась к нему еще сильнее. Пожалуйста, не отталкивай меня.
Я не сожалела о том, что сказала это. Я понимала, на что шла, другого выбора у меня не было. Но выдержать его молчание или смириться с тем, что в его сердце, возможно, нет тех же чувств, которые переполняли мое, не могла.
Но я не сожалела.
– Рика… – сдавленно проговорил Майкл, словно с трудом подбирал слова.
Покачав головой, я опустила ноги и заставила его поставить меня на пол.
– Не говори ничего, – попросила я, не глядя ему в глаза. – Я не жду от тебя ответа.
Его руки оставались на моей талии. Я знала, что Майкл смотрел на меня.
– Скажи ей, что ты ее любишь, – низкий голос эхом разнесся по помещению. – Ради всего святого.
Немногие страны так сильно ассоциируются со счастьем, как Италия. Одно ее название навевает мысли о солнечных днях, синем небе, сверкающем море, восхитительной еде, красивых и хорошо одетых людях, волнистых холмах, заросших кипарисами, и музеях, в которых хранится большая часть шедевров западноевропейского искусства.
Он и его коллеги хотели выяснить, почему некоторые демократические правительства преуспевают, в то время как другие терпят неудачу. Для этого они изучили документы итальянских региональных администраций и пришли к выводу, что качество их работы в значительной степени зависит от того, насколько люди и учреждения в каждом регионе развили традиции взаимного содействия и доверия. Кроме того, такие традиции сильнее в тех областях, чье население в Средние века получило опыт самоуправления, зачастую в качестве коммун.
Неопределенность здесь ценится, точности и порядку, наоборот, не доверяют. Чтобы оставаться гибким, все должно быть запутанным или неясным, а лучше запутанным и неясным одновременно.
Хороший историк держит прошлое в голове, а будущее – в сердце.
Не те времена, чтобы слушать серенады.
Хотя бывает, что злой отец наказывает детей своих за своеволие, но соблазнами своими учит ему. Юные учатся более от дел, чем от слов и наказания.
Истинный отец не тот, который родил, но тот, который хорошо воспитал и научил. Родивший дал только жить, а хорошо воспитавший и научивший дал хорошо жить.
Христианина не исповедание одно, но и вера и нрав, вере сообразный, делает христианином истинным.
Все хотят со Христом царствовать, но не все хотят со Христом скорби терпеть.
О, когда бы человек так Бога почитал, как он почтен Богом!
Почтил Христос Господь наш человека, надо и нам Его почитать. Земным Царем почтенному человеку достойно воздаем честь, тем более тому, которого Царь Небесный почтил, должны воздавать честь. Как будешь унижать, презирать, клеветать, ругать, злословить, смеяться над тем, которого Сам Бог почтил? Смотри, христианин, берегись презирать и унижать всякого человека, которого Царь Небесный так высоко почтил.
Не внешний вид и образ, но внутренний нрав человеческий показывает человека.
Если ты не его брат, то чей? Он человек, а тебя как назвать: Ангелом или бесом?
Искушение открывает сердце наше, и тайное сердца нашего явным делает. Бог же всю глубину и бездну сердца нашего испытывает и, что в нем кроется, видит. Поэтому попускает нам Бог искушение, и тем показывает нам, что в сердце нашем кроется.
Удивляйся же и ты, христианин, этому великому делу Господа твоего, которого нет и не может быть больше. Пой и прославляй человеколюбие Его, которого и пером описать, и умом понять невозможно. Воистину с пророком можем воскликнуть: Господи! Что есть человек, что Ты открылся ему, или сын человеческий, что Ты помышляешь о нем (Пс. 143:3). Ради меня сошел с небес, да меня на небо возведешь. Ради меня смирился, да меня вознесешь. Ради меня сущий Бог вочеловечился, да меня Божественного естества Твоего причастником сотворишь (2 Петр. 1:4). Ради меня плотью родился, чтобы мне духом родиться. Ради меня гонение претерпел, да меня, изгнанного из рая, опять в рай введешь. Ради меня странствовать изволил, да меня, плененного, в Отечество возвратишь. Ради меня похулен был, да врагу моему, клеветнику-диаволу, заградишь уста. Ради меня связан был, да меня от уз греховных разрешишь. Ради меня тужил, скорбел, печалился и плакал, да меня от скорби, печали и слез вечных избавишь. Ради меня обесчещен и поруган был, да меня прославишь. Ради меня к беззаконным причтен был, да меня оправдаешь. Ради меня, жизнь моя, смерть вкусил, да меня оживишь. Удивляюсь человеколюбию Твоему! Пою милосердие Твое! Поклоняюсь глубочайшему смирению и снисхождению Твоему! Что воздам, Господу за все, что Он даровал мне (Пс. 115:3), нищий и убогий раб Твой?
Коммерция не терпит предубеждения.
Нам спокойствия, да во сне бы
Нам вести безнадежный бой
Или ты управляешь гневом
Или гнев управляет тобой…
Светлана Никифорова (Алькор)
Обещания нужно выполнять, — спустя мгновение, совершенно серьезным голосом заметил Риис. — И счастлив тот, кому сущее предоставляет такую возможность.
Да что мог сделать оставшийся без отца мальчишка? В котором все больше разгоралось пламя звериной ненависти. Он ненавидел всё. Этот город с его садами и улицами. Людей неспособных понять его боль. И особенно он ненавидел благородных. Ублюдков, чье слово в суде стоит выше логики и здравого смысла.
– Не переживай! – подмигнул Янг. – Возьмем Мерсию, станешь королевой. Насколько я знаю, князь предлагал.
– Выйти замуж за козопаса? – фыркнула Лиз. – Ты это серьезно, Дик?
– Почему и нет?
– От него несет, как из помойки! Он же не моется, как и его люди.
– Научишь! – усмехнулся Янг.
– Козлы обучению не поддаются. Они для этого слишком тупы.
– Ты излишне придирчива к нашим союзникам, – заметил Янг.
– Ох, Дик – вздохнула Лиз. – Если б я знала два года назад, во что ввязываюсь! Мне напели, что это необыкновенно интересная миссия. Что никому ранее из «Си-Эй-Ай» не доводилось работать в Средневековье. Нас ждут рыцари, турниры и благородные дамы. А что на деле? Нищая страна, где даже правящая верхушка живет в грязи. Благородные рыцари на самом деле козлы, у которых в жизни всего три устремления: выпить, пожрать и потрахаться. Читать они не умеют, писать – тоже. Учиться не хотят. И они не моются! Их возлюбленные им под стать. Тупые, вонючие животные, не умеющие связать двух слов. И ты предлагаешь мне жить в стаде?
Христианская миссия на Зоэ принадлежит России, а по Римскому договору от 2072 года другой конфессии сюда хода нет. Не зря амеры так куксились. Козлы они! Надумали захватить этот мир кровью. «Но мы попробуем любовью, – а там увидим, что прочней…» – процитировал он Тютчева.