Двигаться назад намного сложнее, понимаешь – ты не видишь, куда идешь, и все время врезаешься в препятствия. Я считаю, что двигаться нужно вперед.
Ужасно скучная книга — от сухого и нудноватого языка клонит в сон, герои кажутся горсткой паяцев. Бумажные куклы, бумажные страсти.
когда между тобой и твоими желаниями не стоит ничего кроме совести и умения держать себя в руках, это… опасно.
– Я же говорю – он влюблен в тебя, – с горящими глазами повторяет Бьянка. – Ах, ну почему все самые потрясающие мужчины достаются тебе?!
– Возможно, все дело в моем благочестивом и добром нраве, – предполагаю я, чтобы ее утешить. – А сотня виноградников и красильни здесь совершенно ни при чем.
...- Ты хочешь, чтобы я ушла? – прямо спросила Франческа.
- Не хочу! – это вырвалось прежде, чем я успел осмыслить и осознать вопрос.
- Хорошо, - она закусила губу. Бросила на меня короткий отчаянный взгляд. Снова проглашлась по комнате. Нервный стук ее каблучков по паркету прозвучал, как удары судебного молотка перед оглашением приговора.
Надо было договорить клятву, отпустить ее и уйти. Оборвать эту тягостную сцену. Но я молчал.
- Ох, ну почему ты такой идиот?! – в голосе Франчески зазвенела обида.
- Чего?
- Ладно, я же знаю тебя. Ты никогда не признаешься!
- «Не признаюсь» в чем?
Она снова как будто не услышала. Подошла ближе, встала рядом и сказала:
- Я хочу остаться. Здесь. С тобой.
«Почему?» - спросил я неслышно, одними губами. Но она поняла.
- Потому, что я тебя люблю.
Мне показалось: я ослышался. Или сошел с ума.
Мое «Повтори, пожалуйста!», сказанное хриплым шепотом заставило ее улыбнуться. Одними губами, глаза оставались серьезными, и в них светилось что-то такое, чего я никогда не замечал ранее.
- Я люблю тебя, Элвин, глупый Страж. А еще я думаю, что ты уже очень давно любишь меня. Это так?
Я выдавил «Да». Продолжить, расписывая в цветастых выражениях, как сильно и как давно я ее люблю, не смог. Все слова казались фальшивыми.
Франческа все так же смотрела на меня с улыбкой и молчала. Я тоже молчал - дурак дураком. Никогда никому не говорил подобного. Никогда не чувствовал подобного к женщине. Я играл в эти игры сотни раз, но сейчас все всерьез, и я вдруг понял, что позабыл правила.
- И что теперь? – ее голос прогнал оцепенение. Я, наконец, догадался встать и обнять сеньориту. Неуверенно и неловко – память о том, как она десятки раз вырывалась из моих объятий, была слишком свежа. Но в этот раз все было по-другому. Она прижалась в ответ и спрятала лицо у меня на груди.
Никогда не понимал, отчего женщины так любят «серьезные разговоры». Честное слово, проще уничтожить десять армий, чем пройти через подобную сцену.
Мы долго стояли в обнимку. Я поцеловал ее в макушку, вынул шпильки из прически, выпустив на волю водопад каштановых волос, и теперь гладил их, пропуская пряди меж пальцами. Франческа прижималась ко мне и молчала. Странно, но я чувствовал не столько счастье, сколько облегчение. Облегчение и нежность...
Не знаю, откуда женщины берут бредовые сказки о мерзавцах с золотым сердцем и почему верят в такую чушь, но проверено - работает.
– Мир умирает. Я скептически улыбнулся. – С чего бы ему заниматься такой ерундой?
Должно быть, желание продолжить себя в детях тесно связано с ощущением своей смертности.
будем честны — роль злодея всегда удавалась мне куда лучше геройской. Последняя накладывает слишком много ограничений в выборе средств.
Если бы взглядом можно было пытать и убивать, сеньорита… Оооо, страшно представить какая участь ждала бы меня тогда.
Писаки в своих комедиях обожают маскарады и всяческие неразберихи, сопутствующие им, но я совсем не понимаю, как можно не узнать хорошо знакомого человека. Волосы, походка, жесты, голос — всего этого достаточно, чтобы не ошибиться.
Родину та гроші краще не поєднувати, бо хтось завжди лишиться ображеним.
"Я не против круглых пятёрок. Отнюдь. Но главное, как ты понимаешь – это знания. Но не только. Ещё важнее – это ты сам. Каким ты выйдешь из школы. Каким товарищем. Каким мужчиной. Что будешь собою представлять как личность. А это отметкой в табеле не выразишь. Вотпочему я спрашиваю, умеешь ли ты баловаться. Мальчики должны баловаться – только, конечно, не на уроках. И баловаться, и бегать, и гонять в футбол, и ходить в походы, и дружить с девчонками. Ты понял? И если всё это есть – это очень хорошо. А если к тому же и отметки хорошие – это уже просто прекрасно."
Думаешь, самое трудное – это что-то сделать? Нет. Самое трудное – это понять, что ты должен делать.
Мир полон вещей, которых мы не знаем. Мир переполнен вещами, о которых мы не имеем никакого представления. Думаешь, самое трудное – это что-то сделать? Нет. Самое трудное – это понять, что ты должен делать. Никто не знает всего, кроме светлых богов. Наш с тобой удел – искать.
Когда человеку нужно – он начинает очень здорово соображать.
Я был не способен продавать энциклопедии и презирал это занятие настолько, что готов был ногой их расшвырять. С продажей акций взаимных фондов дело у меня обстояло немного лучше, но внутри я чувствовал себя одеревенелым. Так почему тогда продажа обуви стала иной? Потому что, осознал я, это была не продажа. Я верил в занятие бегом. Я верил, что, если люди будут выходить из дома и пробегать каждый день по несколько миль, мир станет лучше, и я верил, что в моих кроссовках бегать лучше. Люди, чувствуя мою веру, хотели приобрести ее часть для себя. Вера, решил я. Вера непреодолима.
Трусы никогда ничего не начинали. Слабые умирали в пути. Это значит, что остались только мы.
"Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее.". Льюис Кэрролл
Не бывает незаменимых мужчин, бывают всего лишь самцы, надуманное представление о которых получится развенчать лишь приблизившись. Коснувшись. Некоторые десерты лишь издалека выглядят красиво, а на вкус...
Не бывает незаменимых мужчин, бывают всего лишь самцы, надуманное представление о которых получится развенчать лишь приблизившись. Коснувшись. Некоторые десерты лишь издалека выглядят красиво, а на вкус...
Вопреки расхожим представлениям, настоящий ад находится не там, где пылает огонь и где черти поджаривают грешников. Ад - это место, где близкие люди начинают выяснять отношения.
Есть вещи, которые сидят на вас нехотя, будто делают вам одолжение - и вещи, которые словно созданы для вас. Один раз вы примерите их на себя - и понимаете, что они должны быть именно ваши и только ваши.
Время не лечит, оно лишь наносит новые раны, а старым приходиться просто отступить.
Как часто нам приходится делать выбор, который... который определяет всю нашу жизнь.