Цитаты
285962
Я помню, что слушал его очень внимательно и старался изобразить печаль. Однако в глубине моей души пульсировала та гордыня, которая говорит нам, что подобное может приключиться с незадачливыми чужими людьми – но не с нами. «Если когда-нибудь я уроню часы в станок, полный лезвий, – думал я, – я уж точно не сглуплю и не суну туда руку».
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Я выехал с ним из Беэр-Шевы почти час назад, и весь час он не замолкал ни на секунду. При иных обстоятельствах я бы предложил ему заткнуться, но сегодня у меня нет сил. При иных обстоятельствах я бы не вышвырнул 350 шекелей на такси до Тель-Авива. Я бы поехал поездом. Но сегодня мне надо попасть домой как можно скорее. Сегодня я – вроде тающего мороженого, которому нужно вернуться в морозильник, вроде телефона, которому срочно надо подзарядиться.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Лучшего момента для появления усов невозможно было и пожелать: прошло десять дней, как у моей жены случился выкидыш, неделя с того дня, когда я повредил спину в автомобильной аварии, и две недели с тех пор, как у моего отца обнаружили неоперабельный рак. Вместо того чтобы рассказывать о папиной химиотерапии или о том, как жене делали переливание крови, я переводил разговор на густую волосяную поросль над губой. А когда кто-нибудь спрашивал: «С чего это вдруг усы?» – у меня был наготове идеальный – и даже почти честный – ответ: «Для сына».
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Усы – не просто прекрасный инструмент для отвлечения внимания, усы еще и сближают людей. Поразительно, какая куча народу, завидев свежие усы на знакомом лице, стремится поделиться собственными усатыми историями. Так я узнал, что акупунктурщик, занимающийся моей больной спиной, – бывший боевой офицер элитного подразделения ЦАХАЛа и однажды ему пришлось нарисовать себе усы.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Сестра вернется в Меа Шеарим, ультраортодоксальный район Иерусалима, а брат улетит обратно в Таиланд, но сейчас мы можем выпить вместе еще по чашке чаю, поесть строго кошерного печенья, которое я принес для сестры из специального магазина, припомнить рассказы об отце, услышанные в эту траурную неделю, и почувствовать за нашего папу гордость, в которой нет ни капли неловкости или критики, – совсем как дети.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Жена говорит, что я слишком добрый, а я утверждаю, что это просто она оченв, очень плохой человек. Мы всерьез поссорились из-за этого, едва начав жить вместе. Это произошло, когда следом за мной в нашу квартиру вошел таксист, который привез меня домой из университета. Ему нужно было пописать. Жена проснулась от шума туалетного бачка и вышла в гостиную не вполне одетой. Тощий таксист вышел ей навстречу из ванной и, застегивая ширинку, вежливо пожелал доброго утра. Моя жена выпалила «О господи!» и бросилась назад в спальню.
Ссора началась, когда Тощий ушел. Жена сказала, что это безумие – привести в дом едва знакомого таксиста и пустить его в туалет. Я сказал, что поступить иначе просто жестоко. В конце концов, вся сфера таксистских услуг построена на внимании к чувствам пассажиров. А водители колесят по улицам день-деньской в машинах без туалета, и куда ты прикажешь им облегчаться – в багажник? Пока мы обсуждали выдвинутое ею предположение, что я ненормальный, разговор шел вполне цивилизованный. Но как только я выдвинул обратную гипотезу – о том, что, возможно, значительная часть человечества приглашает таксистов зайти в туалет, и удивляет это лишь худших из нас, включая мою жену, – уровень децибелов стал расти.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Но, как говорится, если вы параноик, это не значит, что за вами не следят. За двадцать лет скитаний по миру я собрал приличную коллекцию антисемитских эпизодов, которые невозможно объяснить ошибкой в восприятии языка на слух.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Был, например, один венгр из маленького бара в Будапеште. Я пришел туда после чтений, а он настоял на том, чтобы показать мне свою татуировку немецкого орла во всю спину. Сказал, что его дедушка убил во время Холокоста триста евреев и сам он тоже надеется однажды достичь таких вершин.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
В маленьком мирном немецком городке поддатый актер, двумя часами раньше читавший со сцены мои рассказы, объяснил мне, что антисемитизм – это ужасно, но нельзя не признать, что отвратительное поведение евреев на протяжении всей истории человечества сильно подлило масла в огонь.
Семь лет между рождением сына и смертью отца… Это были для Этгара Керета хорошие годы, пусть и полные тревог. Лео родился в самый разгар очередной атаки террористов. У отца диагностировали рак. Угроза войны мрачной тенью нависала над их домом. Стараясь вырваться из угрюмой действительности, Керет записывал свои размышления, глубокие и не очень, печальные и смешные, абсурдистские и реалистичные – обо всем, что творилось вокруг. И получились истории – о хрупкости, странности, невозможности жизни,...
Зная то, как вас, босс, пугает любая научная писанина, я приложила все усилия для того, чтобы не пользоваться словами, в которых больше чем два слога.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Предводителем у них была миссис Розиа Элфи Гэйтвуд — двухсотфунтовая вдова, воспитавшая одиннадцать детей, девять из которых учились сейчас в колледжах. В городе она была известна также и тем, что оказалась первой негритянкой, осмелившейся напиться воды из питьевого фонтанчика на площади и оставшейся после этого в живых.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Оказывается, в Джейке просыпалась одаренность — после коктейля-другого.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Стремление к избыточному уничтожению», — назвал происходящее Джейк; эта навязчивая идея слабоумных присуща всем прокурорам.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Просто удивительно, как это им удавалось через сутки после прибытия превращаться в знатоков места, где никогда раньше они не были, в строгих судей людей, которых они ни разу до этого не видели.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Впереди самое трудное, — проговорил Люсьен. — Нужно ждать, пока двенадцать обывателей поставят точку.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
– А я думал, с ним все в порядке.– Он в полном порядке. Только без ноги.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
- Нервничаешь? - Как проститутка в церкви.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
– Но, мистер Брайгенс, она хочет, чтобы ее делом занялись именно вы. Ей говорили, что вы лучший в округе адвокат по уголовным делам.
В голосе Этель Джейк услышал явное удивление.
– Скажите ей, что это правда, тем не менее ее дело меня не заинтересует.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Система настолько справедлива, насколько предвзятой и подверженной воздействию эмоций её делает сам человек.
Есть ли задача сложнее, чем добиться оправдания убийцы? Оправдания человека, который отважился на самосуд и пошел на двойное убийство?
На карту поставлено многое — жизнь мужчины, преступившего закон ради чести семьи, и репутация молодого адвоката, вопреки угрозам и здравому смыслу решившегося взяться за это дело.
Любая его ошибка может стать роковой, любое неверное слово — обернуться смертным приговором…
Демонице мы доверяли больше, чем внешнему виду торта, а потому шустро натыкали туда свечки.
– А почему шесть? – подозрительно уточнил оборотень.
– Потому что столько нашли, – развела руками я.
– По уровню интеллекта, – мстительно выдвинула свою версию Хельга, явно еще не простив «летающий гладиолус».
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Нет, ну видеть, чтобы от моего внимания девушки топились, мне еще не приходилось, – почти виновато пробормотал оборотень. – Было один раз, что на дерево забралась, но я тогда был на четырех лапах, и она, кажется, приняла меня за медведя.
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Просто признайся, что тебе нравится, когда я тебя ношу.
– Просто признайся, что тебе нравится меня нести, – передразнила я и удобно обхватила его за шею, не открывая глаз.
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
– Мы вас догоняли! – радостно объявила она.
– Надо было догонять погромче, – недовольно фыркнула Хельга. – И топать!
– Пантеры не умеют топать, – развел руками оборотень.
– Значит – мяукать! Один мявк – я иду, два мявка – спасайся, кто может! – Некромантка подумала удар сердца, а потом махнула рукой. – Впрочем, в твоем случае это одно и то же.
Учила меня мама не обманывать, не воровать, не перечить старшим и не связываться с преступниками. А потом я стала стражницей и командиром первого разведывательного отряда Аркхарии. И отправилась с секретной миссией, да не абы куда, а в Греморскую Академию Магических Искусств.
И вот тут мне пришлось выучить совсем другие правила.
Нищие просто валялись в проходах. Сегодня люди высадились на Марс, а на улицах столицы находились нищие, и все юристы каждый день проходили мимо, а все их разговоры о свободе и справедливости были не более чем прикрытием их алчности.
Марс был пуст, пока на нем не появились мы. В 2026 году первые колонисты с Земли отправляются на Красную планету. Их миссия — создание благоприятных условий для жизни на Марсе, на поверхности которого первопроходцев уже дожидаются разнообразные устройства и механизмы, заброшенные сюда грузовыми кораблями. Будущие марсиане планируют растопить полярные шапки, поднять температуру атмосферы и заселить поверхность планеты бактериями… Но среди колонистов есть те, кто не согласен изменять первозданный...
Что ж. Потеря времени. Он не был удивлен: в отличие от тех, кто посоветовал ему туда приехать, он не верил в рациональность Филлис. Как и у множества религиозных фундаменталистов, для нее бизнес являлся частью религии; две догмы как части одной системы укрепляли друг друга. Разумными доводами с этим ничего нельзя было поделать.
Марс был пуст, пока на нем не появились мы. В 2026 году первые колонисты с Земли отправляются на Красную планету. Их миссия — создание благоприятных условий для жизни на Марсе, на поверхности которого первопроходцев уже дожидаются разнообразные устройства и механизмы, заброшенные сюда грузовыми кораблями. Будущие марсиане планируют растопить полярные шапки, поднять температуру атмосферы и заселить поверхность планеты бактериями… Но среди колонистов есть те, кто не согласен изменять первозданный...