Женщины могут ничего не говорить, но они всегда всё знают.
Когда старые религии не работают, человек создаёт новые.
Незваные гости редко приходят с хорошими новостями.
Я готова была поручиться , что именно сейчас он не ставил себе целью спровоцировать меня или вывести из себя , но удивительно точно умудрился зацепить две из трех самых болезненных для меня тем...
«Любовь приходит сама собой, — подумал Габриэль. — А на все остальное нужно время. Этому приходится учиться».
Видимо, это неотъемлемая часть человеческой природы – недолюбливать тех, кто отличается от большинства. Но нелюбовь – это еще полбеды. А вот когда к ней примешивается страх, тут уж ничего хорошего меньшинству ждать не следует. Рано или поздно страх породит ненависть, а ненависть подтолкнет к действию. Источник страха пожелают уничтожить. И искать его станут, увы, не в головах. Устроить геноцид гораздо легче, чем сосуществовать с другими и методично вправлять мозги тому самому большинству.
Это был любопытный, почти сверхъестественный опыт: видеть, как самолеты, эти крупные нескладные насекомые, с грохотом взлетают в темноте один за другим, ориентируясь лишь на очертания машины впереди себя. Они отрывались от земли, как проклятые души, устремлялись вверх и растворялись в небесах.
Смелость – забавная штука. Она мало зависит от характера.
Странно, что медали за убийство людей носят прямо на сердце.
Когда вокруг тебя слишком много смертей, твоя душа умирает и победа теряет значение. Война заканчивается, когда враг сдается, но ты уже не можешь плыть навстречу закату.
Любой мужчина, который, услышав «нет», все равно соглашается пойти с девушкой на концерт, получает самую лестную оценку.
«Удача улыбается терпеливым».
Обстановка в здешнем цеху, как и на авиазаводе, который Алекс довелось посетить прежде, была адской, но снимки получались эффектными, что и говорить. Рабочие – в основном, тоже женщины, явно недоедавшие – трудились по двадцать четыре часа в оглушительном шуме, не подозревая о своей фотогеничности.
- Человек сам в ответе за то, быстро или медленно листаются страницы его жизни, - говорил папа, задумчиво почесывая подбородок. - Даже если у тебя имеется веская причина, всё равно история твоей жизни может оказаться скучнее штата Небраска, и виновата в этом будешь только ты.Так вот, если ты почувствуешь, что за окном машины тянутся бескрайние поля, ищи, во что верить помимо себя самой, - желательно нечто такое, к чему не примешивается запашок лицемерия. И в бой! Не зря Че Гевару до сих пор печатают на футболках, не зря до сих пор шепчутся о Ночных Дозорных, притом что о них уже двадцать лет ни слуху ни духи...А главное, солнышко, ни в коем случае не пытайся изменить чужой сюжет, как бы сильно этого ни хотелось, когда разные бедолаги рядом с тобой - в школе, вообще в жизни - летят очертя голову прямо в попасть, откуда вряд ли смогут выбраться. Отринь соблазн Трать силы на свою историю. Улучшай ее как можешь. Пусть ее размах будет шире, содержание - глубже, тема - всеохватней. Какая именно тема - не важно, ты откроешь ее сама. В основе всего - мужество. Отвага.Mut (по-немецки). Другие пусть разыгрывают свои короткие рассказы, штампованные, случайные, изредка приправленные банальным до боли гротеском. Кое-кто состряпает прямо-таки греческую трагедию - страдальцы от рождения, страдальцами и умрут. А ты, моя строгая весталка тишины, - твоя жизнь сложится в настоящий эпос, не меньше.
Трудно представить что-нибудь более ужасное, чем когда взрослые плачут: не обронят случайную слезинку во время телерекламы, не всплакнут солидно на похоронах, а по-настоящему горько плачут, сидя на полу в ванной или забившись в тесный рабочий кабинет или в гараж на две машины, отчаянно прижимая пальцы к глазам, словно там где-то есть клавиша "ОТМЕНА".
Стало сызнова смеркаться, средний брат пошел сбираться; взял и вилы, и топор, и отправился в дозор. Ночь холодная настала, дрожь на малого напала, зубы начали плясать; он ударился бежать — и всю ночь ходил дозором у соседки под забором.
Двух коней, коль хошь, продай, но конька не отдавай ни за пояс, ни за шапку, ни за чёрную, слышь, бабку. На земле и под землёй он товарищ будет твой: он зимой тебя согреет, летом холодом обвеет; в голод хлебом угостит, в жажду мёдом напоит. Я же снова выйду в поле силы пробовать на воле.
Рад бы радостью поднять; да ведь силы не занять! Сундучишко больно плотен, чай, чертей в него пять сотен кит проклятый насажал. Я уж трижды подымал: тяжесть страшная такая!
Слушай: завтра на заре, на широком на дворе должен челядь ты заставить три котла больших поставить и костры под них сложить. Первый надобно налить до краёв водой студёной, а второй — водой варёной, а последний — молоком, вскипятя его ключом. Вот, коль хочешь ты жениться и красавцем учиниться — ты, без платья, налегке, искупайся в молоке; тут побудь в воде варёной, а потом ещё в студёной. И скажу тебе, отец, будешь знатный молодец!
Бесподобная девица!
Согласися быть царица!
Я тебя едва узрел—
Сильной страстью воскипел.
Соколины твои очи
Не дадут мне спать средь ночи
И во время бела дня,
Ох, измучают меня.
«…И скорее сам я сгину, Чем тебя, Иван, покину…»
Вишь, что старый хрен затеял: Хочет жать там, где не сеял!
Ладно, ладно! Для дружка и серёжку из ушка! Отыщу я до зарницы перстень красной Царь-девицы.
— Ну, я пару покупаю; продаёшь ты?
— Нет, меняю.
— Что в промен берёшь добра?
— Два-пять шапок серебра.
— То есть, это будет десять.
Царь тотчас велел отвесить и, по милости своей, дал в прибавок пять рублей.
Царь-то был великодушный!
Эко диво! — все кричали. — Мы и слыхом не слыхали, Чтобы льзя похорошеть!