Больше она ничего не сказала, а уселась на мох под дубом и принялась пить вечерний покой – глоток за глотком, вздох за вздохом.
Я не видела ничего странного во внезапном появлении тети Джейлис или в ее приветствии. Все эти волшебные появления и исчезновения – всего лишь часть детского мира, в котором они случаются по его желанию несметное число раз.
Моя мать питала отца, как живительный родник. Теперь этот родник иссяк.
Я не видела ничего странного во внезапном появлении тети Джейлис или в ее приветствии. Все эти волшебные появления и исчезновения – всего лишь часть детского мира, в котором они случаются по его желанию несметное число раз.
Моя мать питала отца, как живительный родник. Теперь этот родник иссяк.
Я все еще здесь, сучки. И я знаю все. – Э
Баст распрямился и ухмыльнулся. Лицо его было миловидным, и лукавым, и диким. Он походил на озорного мальчишку, который сумел украсть и съесть луну. И улыбка его была, как последний кусочек недоеденной луны: колючая, белая и грозная.
люди слишком быстро привыкают получать, ничего не давая взамен.
«Если тебе когда-нибудь потребуется найти такого
человека, который сможет одолеть любую, даже самую
тяжёлую беду и сделать тебя счастливым,
когда этого не может больше никто: ты просто посмотри
в зеркало и скажи: «Привет!»
Ричард Бах.
Женщины вносят в государственные дела примитивный, почти дикарский пыл, который делает их такими сильными в сердечных делах. В спорах они с презрением отбрасывают аргументы и даже факты. Их епархия - любовь и ненависть, а отнюдь не справедливость.
Я спросила его (стараясь выражаться как можно тактичнее), как случилось, что он женился на ней.
- Ну что ты хочешь, - ответил он, - мы жили в самом сердце Африки... Она так ловко сидела на лошади. А мне было тоскливо одному.
Вот преимущество женщин, умерших молодыми: они оставляют после себя только те портреты, на которые приятно смотреть.
Суть жертвоприношения в том, чтобы оставаться в тени.
Вещи подменяют живых людей. Вещи не разочаровывают, они доставляют ровно то удовольствие, которого от них ждешь. Вещи тебя не предают...
Альфред говорил: « Я не знаю в человеке ничего хуже, чем отсутствие стремления к знанию».
Я думаю, что в критической ситуации сначала срабатывает инстинкт, потом возникают чувства и только потом включается разум. Этим и опасны экстремальные ситуации: инстинкт может подтолкнуть нас к поступкам, противоречащим здравому смыслу. В такой момент невозможно понять, что правильно, а что нет…
Личные записки Жонатана Тувье, 1983
Феликс, видел бы ты меня сейчас! Я румяная, как поджаристый пирожок, чуть поддатая после нескольких бокалов правильно охлажденного прованского винца и скоро отправлюсь плавать в море с любимым мужчиной.
Будто оглушенная, еле переставляя ватные ноги, я поднялась к себе и легла. Может быть, я встретила мужчину, который вернет радость в мою жизнь? Сумею ли я дать себе волю?
По внешнему виду, техосмотр ты проходишь. Вчера ты, наверное, столько ревела, что свалилась, чуть живая, едва добралась до постели. В результате выспалась и благодаря этому выглядишь вполне пристойно, с каким-никаким румянцем и без опухших век. А вот под капотом, напротив… твоя исправность вызывает сомнения.
Нормальное окончание траура – это никоим образом не забвение ушедшего, а обретенная наконец возможность поместить его на то место в завершившейся истории, которое принадлежит ему по справедливости, способность вновь в полной мере участвовать в жизни, строить планы и испытывать желания, придающие смысл существованию.
Мне надоела роль стервы, которая не способна проявлять интерес к тому, что ей рассказывают, и недоумевает, что она здесь делает.
“Ты нюхаешь свою дочку, как наркоманка героин”.
От детей, как мертвых, так и живых, слишком много страданий, слишком много печалей.
– Пообещай мне еще одну вещь: не грусти, когда меня не станет, и не плачь. Не надо отравлять воспоминания о нашей встрече, ведь она дала нам время, чтобы подготовиться.
Я бы ни за что на свете не хотела лишиться дружбы с Феликсом: он стал моим братом, которого у меня никогда не было, моим сообщником, моим наперсником и моим двойником, а в мрачные периоды жизни превращался в моего спасителя…