Цитаты

Я буду говорить без предустановленного порядка и в соответствии с капризом часа, оставляя свободно плавать на поверхности все, что всплывает.

Надя

Андре Бретон

В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.

Еще и не из-за такого крушились города, а миллионы мучеников шли на плаху, лишь бы ни на йоты не уступить от отстаиваемых истин. Нет в нашей груди страсти сильней, чем желание заставить другого думать так же, как думаем мы сами. Ничто так не отравляет счастье, так не приводит в ярость, как сознание, что другой ни в грош не ставит что-то для нас драгоценное.

Каких они из нас делают дур и какие же мы все-таки дуры.

Чем меньше мы видим, тем больше верим.

Я расту...Я теряю иллюзии, но, быть может, обрету новые.

Ведь если вам нужна какая-нибудь свобода, то моментально появляется перед вами «зеленый» блюститель порядка, и хлоп вас по башке, а если вы подымете крик: Позвольте, что такое, в конституции значится то-то и то-то!, он рявкнет: Молчать! Цыц!, и он совершенно прав; он знать не знает никакой конституции, а знает только свой устав, и ему дана в руки дубинка, а вам приказано держать язык за зубами

Не судите о человеке только по его друзьям. Помните, что друзья у Иуды были безукоризненны (с)

Прощай, оружие!

Эрнест Хемингуэй

После окончания учебы в 1917 г. Хемингуэй хотел вступить в армию, чтобы участвовать в первой мировой войне, однако из-за травмы глаза призван не был и вместо этого в 1917–1918 гг. работал корреспондентом в канзасской газете «Star». Шесть месяцев спустя он уезжает добровольцем в воюющую Европу и становится шофером американского отряда Красного Креста на итало-австрийском фронте, где в июле 1918 г. получает серьезное ранение в ногу, несмотря на которое сумел доставить раненого итальянского солдата...

Не судите о человеке только по его друзьям. Помните, что друзья у Иуды были безукоризненны (с)

Если человек заболевал, он должен был умереть. Болезнь была не чем иным, как попыткой природы приучить человека к смерти. Эпидемическим болезням — в молодые годы господина фон Тротта люди еще боялись холеры — тот или иной мог противостоять. Но с другими болезнями, коварно и тихо подкрадывавшимися к человеку, бороться было бесполезно, как бы там они ни назывались. Врачи, которых окружной начальник называл «фельдшерами», уверяли, что умеют лечить, но это для того, чтобы не умереть с голоду. Может быть, и правда существовали исключения — люди, продолжавшие жить после болезни, но, насколько господин Тротта помнил, среди его окружающих, близких и дальних, таких исключений не замечалось.

Поразительно, как любовь сдирает всякие остатки вежливости, которой человечество за годы эволюции с такими усилиями обзавелось

Неуютная ферма

Стелла Гиббонс

Классика английской литературы ХХ века. Изысканная, элегантная и бесконечно ироничная пародия на «провинциальный» британский роман, читая которую можно провести немало забавных параллелей с произведениями Эмили Бронте, Томаса Харди и прочих великих прозаиков XIX – начала ХХ вв. Религиозные снобы и раздираемые тайными страстями юные (и не очень) девицы… Деревенские ловеласы и эксцентричные кумушки… Потрясающая коллекция колоритных и нелепых персонажей, немыслимых ситуаций и невероятных...

чтобы обрести духовность, надо прежде всего быть убежденным, что у тебя ее еще нет!

Человек без свойств

Роберт Музиль

Роберт Музиль родился в Клагенфурте, Австрия. По окончании кадетского училища поступил в Высшую техническую школу в Штутгарте, затем изучал в Берлинском университете философию, психологию и математику. С 1924 года Музиль почти непрерывно, до конца жизни, работал над величайшим романом двадцатого века - "Человек без свойств". Мастерство Музиля, соединившее феноменальную эрудицию, незаурядные способности аналитика и редкий писательский дар, остается непревзойденным. Главный персонаж романа...

Прежде чем я решилась в конце концов написать эту книгу о двадцати пяти проведенных с Гертрудой Стайн годах, я часто говорила что называться она будет "Как я сидела с женами гениев". Их было великое множество. Я сидела с женами, которые на самом деле были не жены, гениев, которые на самом деле были гении. Я сидела с настоящими женами ненастоящих гениев. Я сидела с женами гениев, почти что гениев, несостоявшихся гениев, короче говоря я часто и подолгу сидела с множеством жен и с женами множества гениев.

Автобиография Элис Би Токлас

Гертруда Стайн

Гертруда Стайн (1874—1946) — выдающаяся писательница, первопроходец литературы модерна — предстает перед русским читателем в своеобразной биографии, своего рода взгляде с другой стороны на события, описанные Хемингуэем в романе «Праздник, который всегда с тобой». Эта фальшивая автобиография, написанная от лица многолетней подруги и любовницы Гертруды Стайн, нарушает все правила грамматики и правила самой жизни, однако она принесла писательнице заслуженную славу. Писатели и художники,...

-Вот, значит, как! ты собираешься выйти замуж на человека, который назвал твоего отца старым пучеглазым мошенником?

Я хочу работать и быть кем-то. Но без любви это все ни к чему. Ты бы мог так, Фрэнк? А женщина – нет.

Почтальон всегда звонит дважды

Джеймс Кейн

Джеймса М. Кейна вместе с Дэшилом Хэмметом и Раймондом Чандлером некоторые критики называют одним из основателей `крутой` школы в классическом американском детективе. Мировую славу писателю принес роман `Почтальон всегда звонит дважды`. Он был не раз экранизирован – наиболее известна версия Боба Рафелсона с Джеком Николсоном и Джесикой Ланг в главных ролях.

В эру счастья, когда нас, жалких темнокожих, озарил свет великой западной культуры, подарившей кино, винтовки, пулеметы, сифилис и другие неисчислимые блага, что может воодушевить сильнее, нежели сама жизнь наших белых благодетелей?

Дни в Бирме

Джордж Оруэлл

Один из главных героев «Дней в Бирме» старший судья У По Кин стремится к власти. Будучи ребенком, он увидел победный марш британцев по захваченной Бирме и признал их силу и власть. Став судьей, уважаемым человеком, у которого есть все, У По Кин стремится расширить свою власть ради власти...

сам он успел жениться, народить пятерых детей и – добровольно удвоив муки супружества – завести вторую жену

Дни в Бирме

Джордж Оруэлл

Один из главных героев «Дней в Бирме» старший судья У По Кин стремится к власти. Будучи ребенком, он увидел победный марш британцев по захваченной Бирме и признал их силу и власть. Став судьей, уважаемым человеком, у которого есть все, У По Кин стремится расширить свою власть ради власти...

... только бедные и одинокие умеют помнить.

Тем, кто занят мыслями о будущем, страшная история со сверхъестественными мотивами дает богатую пищу для размышлений. Теснимая растущим валом дотошного реализма, циничного неверия и показной разочарованности, она в то же время поддерживается параллельным приливом мистицизма, усиливающимся как за счет запоздалой реакции «оккультистов» и религиозных фундаменталистов на открытия материалистической науки, так и за счет стимуляции воображения путем расширения перспектив и сноса барьеров, осуществляемой современной наукой с ее молекулярной химией, бурно развивающейся астрофизикой, теорией вероятности и проникновением в сокровенные тайны биологии и человеческой психики. В настоящее время преимущество находится на стороне благоприятствующих сверхъестественному ужасу сил, ибо совершенно очевидно, что сегодня произведения на потусторонние темы принимаются с гораздо большим радушием, нежели тридцать лет назад, когда лучшие творения Артура Мейчена упали на каменистую почву щеголеватых и самоуверенных девяностых. Амброз Бирс, при жизни почти не известный, сегодня достиг широкого признания.И все же ждать разительных изменений не приходится — ни в ту ни в другую сторону. При любом повороте событий между обеими тенденциями будет поддерживаться приблизительный баланс — и в то время как мы вправе ожидать дальнейшего усовершенствования техники письма, у нас нет никаких оснований предполагать, что место, традиционно занимаемое историей сверхъестественного ужаса в литературе, существенно изменится. При всей своей значительности, это всего лишь один из видов человеческого самовыражения, который всегда будет привлекать относительно небольшое число людей с определенным складом ума. И если завтра мы станем свидетелями всеобщего признания какого-либо произведения литературы ужасов, то можно будет с уверенностью сказать, что своим успехом оно обязано высокому мастерству, а не притягательности темы. Однако кто осмелится утверждать, что мрачность темы на сто процентов исключает успех?

Если бы мы знали, кем являемся на самом деле, то поступили бы как сэр Артур Джермин, однажды вечером обливший себя горючей смесью, и поднесший к одежде спичку.

игра стоит свеч

"Он таинственен и близок к тем странным созданиям, которых люди уже не могут видеть. Он душа древнего Египта,тот, кто хранит сказки забытых городов Мера
и Офира. Он родственник повелителей джунглей, наследник секретов древней и зловещей Африки. Сфинкс - его кузина, он говорит на ее языке, только он старше кузины и помнит, то о чем она даже и не знала..."

Даже самые леденящие душу ужасы редко обходятся без иронии. Порою она входит в них как составная часть, порою, по воле случая, бывает связана с их близостью к тем или иным лицам и местам.

Воспоминания нередко таят в себе нечто более волнующее и зловещее, чем реальность.

Запредельный ужас, бывает, милосердно отнимает память.

Потом облака вдруг поредели и высоко в небе призрачным светом замерцали звезды. Внизу все было черным-черно, но небесные бледные маяки казались исполненными тайного смысла и направляющей силы, которую они никогда прежде не выказывали. Не то чтобы очертания созвездий изменились, нет, но их знакомые формы теперь обнаружили глубокую значимость, не явную ранее. Все словно сфокусировалось в сторону севера, и все линии и точки мерцающего неба стали частью гигантского узора, чье предназначение заключалось в том, чтобы привлечь вначале взор, а затем и самого наблюдателя к некоей тайне и ужасной цели по ту сторону замороженной пустыни, которая бесконечно раскинулась впереди.