Цитаты
285914
Не правы те, кто считает, что больше всего изнуряет труд. Ответственность – вот что действительно тяжело.
Вирджиния Вулф (1882–1941) — всемирно известная писательница, критик и теоретик модернизма. «По морю прочь» — первый роман Вулф. Его персонажи отправляются за океан, чтобы отдохнуть на побережье Южной Америки. Главная героиня, юная Рэчел Винрэс, сталкивается с разными людьми — политиками, писателями, учеными. Она узнает жизнь, испытывает первое чувство, а потом и настоящую любовь и начинает понимать, что в человеческих отношениях ценно, а что — не более чем мишура. Перевод: Артем Осокин
Дети никогда не забывают несправедливость. Они прощают многое, что взрослые не терпят, но этот грех – непростителен
Вирджиния Вулф (1882–1941) — всемирно известная писательница, критик и теоретик модернизма. «По морю прочь» — первый роман Вулф. Его персонажи отправляются за океан, чтобы отдохнуть на побережье Южной Америки. Главная героиня, юная Рэчел Винрэс, сталкивается с разными людьми — политиками, писателями, учеными. Она узнает жизнь, испытывает первое чувство, а потом и настоящую любовь и начинает понимать, что в человеческих отношениях ценно, а что — не более чем мишура. Перевод: Артем Осокин
Зря многие думают, будто дети счастливы. Наоборот - они несчастны.
Вирджиния Вулф (1882–1941) — всемирно известная писательница, критик и теоретик модернизма. «По морю прочь» — первый роман Вулф. Его персонажи отправляются за океан, чтобы отдохнуть на побережье Южной Америки. Главная героиня, юная Рэчел Винрэс, сталкивается с разными людьми — политиками, писателями, учеными. Она узнает жизнь, испытывает первое чувство, а потом и настоящую любовь и начинает понимать, что в человеческих отношениях ценно, а что — не более чем мишура. Перевод: Артем Осокин
Важно как рассказывать, а не что, разве нет?
Вирджиния Вулф (1882–1941) — всемирно известная писательница, критик и теоретик модернизма. «По морю прочь» — первый роман Вулф. Его персонажи отправляются за океан, чтобы отдохнуть на побережье Южной Америки. Главная героиня, юная Рэчел Винрэс, сталкивается с разными людьми — политиками, писателями, учеными. Она узнает жизнь, испытывает первое чувство, а потом и настоящую любовь и начинает понимать, что в человеческих отношениях ценно, а что — не более чем мишура. Перевод: Артем Осокин
Знаете, иногда мне кажется, что умереть невыносимо именно потому, что перестанешь видеть вокруг красоту.
Вирджиния Вулф (1882–1941) — всемирно известная писательница, критик и теоретик модернизма. «По морю прочь» — первый роман Вулф. Его персонажи отправляются за океан, чтобы отдохнуть на побережье Южной Америки. Главная героиня, юная Рэчел Винрэс, сталкивается с разными людьми — политиками, писателями, учеными. Она узнает жизнь, испытывает первое чувство, а потом и настоящую любовь и начинает понимать, что в человеческих отношениях ценно, а что — не более чем мишура. Перевод: Артем Осокин
Я с тобой говорю как друг, Стивен, я вовсе не считаю, что сын должен бояться отца. Нет, я с тобой держусь запросто, так же, как, бывало, твой дед держался со мной, когда я был в твоем возрасте. Мы с ним были скорей как братья, а не как отец с сыном
В романе "Портрет художника в юности" впервые использованы новаторские формы повествования. Роман с необычайной остротой и яркостью рисует внутренний мир молодого человека, одинокого поэта и философа Стивена Дедала, в котором угадывается сам автор.Действительность увидена здесь через внутренний монолог героя, его ощущения и мысли. В центре романа - размышление о вечном одиночестве художника, о том, как важно отстаивать свою индивидуальность, независимость своего внутреннего мира.
admin
добавил цитату
из книги
«Фальшивомонетчики»
6 лет назад
Заметили ли вы, что в этом мире Бог всегда молчит? Говорит только дьявол. Или, по крайней мере… как мы ни напрягаем наше внимание, нам удается услышать только дьявола. У нас нет ушей, чтобы воспринять голос Бога. Слово Бога! Задавались вы когда-нибудь вопросом, чем оно может быть?… О, я не говорю вам о тех словах, которые переведены на человеческий язык… Помните, на первой странице одного из Евангелий сказано: «Вначале было слово». Я часто думал, что слово Бога и было самим творением. Но дьявол завладел им. Производимый им шум заглушает теперь голос Бога. Скажите мне, пожалуйста: как, по-вашему, останется все же за Богом последнее слово?… И если времени после смерти не существует, если мы сразу вступаем в вечность, то не кажется ли вам, что тогда мы будем в состоянии слышать Бога… прямо?
She had the perpetual sense, as she watched the taxi cabs, of being out, out, far out to sea and alone; she always had the feeling that it was very, very, dangerous to live even one day.
Мир романа словно соткан из мелочей, пустяков, взглядов, жестов, деталей - в нем неуловимо слиты прошлое и настоящее, "здесь и там", потому что это мир чувства, и именно чувство, а не сухая логика определяет, что важно, а что нет, превращая момент в вечность, а пустяк в событие.
... это бесполезное состояние и бесконечное ожидание изо дня в день без всякой надежды на перемену ломают человека, делают его нерешительным, и в конце концов он становится не способным ни на что другое, кроме безнадежного стояния на месте.
Том из наследия Франца Кафки содержит записные тетради писателя, запись его выступления, письма. В записных тетрадях («Тетради ин-октаво») помимо дневниковых подневных записей содержатся отрывки из задуманных рассказов, афоризмы, фантастические сценки, пейзажи и пр. Эти записи дают возможность в очередной раз заглянуть в мир, созданный великим пражанином. В серии небольших текстов особенности кафкианского мира проступают не менее выразительно, чем в романах и новеллах. В Приложении помещены...
с закрытым ртом она была очень недурна.
Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнцем») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя...
Официант, по-видимому, немного обиделся за пиренейские цветы, поэтому я щедро дал ему на чай. Это обрадовало его. Хорошо жить в стране, где так легко и просто доставлять людям радость. В Испании никогда нельзя знать наперед, поблагодарит ли тебя официант. Во Франции же все построено на четкой финансовой основе. Нет страны, где жизнь была бы проще. Никто не осложняет отношений, становясь твоим другом по каким-то неясным причинам. Если хочешь, чтобы тебя любили, стоит только истратить немного денег. Я истратил немного денег, и официант полюбил меня. Он оценил мои достоинства. Он будет рад снова увидеть меня. Когда-нибудь я снова приду сюда обедать, и он рад будет меня видеть и захочет, чтобы я сел за его столик. Это будет искренняя любовь, потому что у нее будет разумное основание. Я почувствовал, что вернулся во Францию.
Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнцем») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя...
Превосходная как будто теория. Через пять лет, подумал я, она покажется мне такой же глупой, как все мои остальные превосходные теории.
Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнцем») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя...
Ужасно легко быть бесчувственным днём,а вот ночью - это совсем другое дело.
Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнцем») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя...
Не напивайся, Джейк, - сказала она. - Не из-за чего.
- Почем ты знаешь?
- Не надо, - сказала она. - Все будет хорошо.
- Я вовсе не напиваюсь, - сказал я. - Я просто попиваю винцо. Я люблю выпить винца.
Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнцем») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя...
Я постучал костяшками пальцев по столу. Ромеро заметил это. Он покачал головой.- Нет. Этого не нужно. Быки - мои лучши друзья
- Вы убиваете своих друзей?
- Всегда, - сказал он по-английски и засмеялся. - Чтобы они не убили меня.
Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнцем») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя...
Но тут Минта Доил (со своим тонким инстинктом) бодро, безапелляционно бухнула, что не верит, будто кому-то в самом деле доставляет удовольствие Шекспир. Мистер Рэмзи сказал мрачно (зато хоть снова отвлекся), что очень немногие наслаждаются им так, как принято делать вид.
Два дня, между которыми десятилетия. В первый день семейство Рэмзи планирует поплыть к маяку, а во второй — глава семьи с выросшими детьми плывёт к свету маяка, не зная, чем на самом деле закончится их путь. За это время некоторых из Рэмзи не осталось в живых, но они присутствуют в воспоминаниях иных героев и совершают своё путешествие в пространстве и времени, размышляя о смысле бытия.
Я вспоминаю также — и ничто в то мгновение не могло быть более прекрасным и трагичным одновременно — я вспоминаю, что однажды явился ей, черный и охладевающий, словно герой, поверженный у ног Сфинкса. Я видел, как по утрам ее папоротниковые глаза распахиваются тому миру, где хлопанье крыльев необъятной надежды едва отличимо от другого шума — шума ужаса; они распахиваются тому миру, в котором я различал лишь вечно закрывающиеся глаза. Я знаю, что для Нади это отправная точка ; для иных добраться до нее — уже редкостное и дерзкое желание, которое осуществлялось вопреки тому, к чему принято взывать в минуту, когда все рушится; она сознательно далека от поисков спасительного плота, сознательно далека от того, что оказывается в жизни ложным, но практически необходимым компенсирующим началом.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Я по-прежнему приходил в изумление от ее манеры ориентироваться в жизни, опираясь лишь на самую чистую интуицию и без передышки руководствуясь чудом, но я тревожился все более и более, чувствуя, что, когда я уходил от нее, она снова попадала в водоворот этой жизни, который кружился вне ее и ожесточенно требовал среди прочих уступок, чтобы она питалась, спала.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
На рисунке, датированном 18 ноября 1926 года, изображен наш с ней символический портрет: сирена, в образе которой она всегда представляла себя со спины; сирена держит в руке бумагу, свернутую трубочкой; монстр со сверкающими глазами, он возникает из чего-то похожего на вазу с головой орла, покрытой перьями, которые изображают идеи. «Сон кошки», где представлено животное на задних лапах, стремящееся убежать, не видя, что оно привязано к земле гирей и подвешено сверху посредством веревки, которая есть в то же время безмерно разросшийся провод перевернутой лампы. Этот рисунок кажется мне самым таинственным — своего рода торопливый декупаж непосредственно вслед за видением. Еще один декупаж, на этот раз сделанный из двух частей таким образом, чтобы можно было варьировать наклон головы, — ансамбль из лица женщины и кисти руки. «Приветствие дьявола», как и «Сон кошки» — это отчет о видении. Рисунок с каской, а также другой — под названием «Облачный персонаж» — плохо поддающийся репродуцированию, имеют иной источник вдохновения: они воплощают стремление различать силуэты в разводах ткани, в расположении волокон в дереве, в ящеристых прожилках старых стен.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
«Вы слышите голоса, превосходно. У вас слуховые галлюцинации»
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Каждый раз после посещения сумасшедшего дома я убеждаюсь, что там делают безумцев, точно так же, как в исправительных домах делают бандитов. Что еще может быть возмутительнее этих так называемых аппаратов социальной консервации, которые за малейший проступок, ничтожнейшее нарушение благопристойности или здравого смысла низвергают человека в массу других людей, соседство с которыми может оказаться для него только пагубным, и, самое главное, систематически лишают его отношений со всеми теми, у кого моральное или практическое чувство более устойчиво, чем его собственное?
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Событие, в котором каждый вправе ожидать открытия смысла своей собственной жизни, то событие, которое я, может быть, еще не нашел и на пути к которому я ищу самого себя, не дается ценой работы.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Я вынужден принять идею работы как материальной необходимости, в этом отношении я всецело за ее лучшее, наиболее правильное распределение. Пусть мрачные обязательства жизни навязывают мне ее — это так, но заставить меня верить в нее, уважать мою работу или чью-нибудь еще — никогда. Повторяю, я предпочитаю верить, что на дворе божий день, хотя на самом деле ночь. Когда работаешь, ничто не служит жизни.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Употребленное, впрочем, не без основания, в таком смысле, это слово открывает, что все воспринимаемое мною как объективные проявления моего собственного существования, проявления более или менее свободные, есть нечто преходящее в пределы этой жизни из деятельности, поле которой совершенно мне неведомо.
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.
Я бесконечно благодарен ему за то, что он, не желая произвести сенсацию, поведал мне обо всем, что трогало и отвлекало его в часы острейшей тоски, становясь при этом на позицию стороннего наблюдателя; за то, что он, в отличие от большинства поэтов, не «воспевал» абсурдно эту тоску, но терпеливо, незаметно перечислял мне те минимальные и совершенно непроизвольные основания, которые он еще находил, для того чтобы быть — и причем не известно для кого — быть человеком, который говорит!
В загадочном и изящном романе Андре Бретона «Надя» рассказывается о любви к женщине с даром ясновидения, окончившей свои дни в психиатрической клинике. Эпизоды повседневной жизни сливаются с искаженным их восприятием.