Даже самая жизнеутверждающая денежная реформа не может отвратить людей от привычки умирать и заказывать себе могильные камни.
И когда после этого Кобиелла решил сыграть черву без двух и сказал: "Двадцать семь", а потом: "Тридцать", даже не сказал, а пробулькал, причем глаза у него то и дело шли враскос и в правом плече у него сидело нечто такое, что просилось наружу, вздрагивало, проявляло бессмысленную живость, а потом наконец смолкало, но зато не удерживало больше Кобиеллу от падения вперед, отчего поехала корзина, полная писем и с мертвецом без подтяжек, когда Ян одним рывком задержал и Кобиеллу, и корзину, когда Кобиелла, чей уход снова был приостановлен, наконец прохрипел: "Черва без прикупа", а Ян смог прошипеть: "Контра", а Кобиелла проговорить: "Ре", Оскар понял, что оборона Польской почты прошла успешно, что те, кто сейчас наступает, уже проиграли едва начавшуюся войну, пусть даже в ходе ее им удастся захватить Аляску и Тибет, острова Пасхи и Иерусалим.
Каждый шкаф только о том и мечтает, чтобы его открыли.
Даже проклинал книги как место захоронение букв.
нет больше романных героев, потому что нет больше индивидуальностей, потому что индивидуальность безвозвратно утрачена, потому что человек одинок, каждый человек равно одинок, не имеет права на индивидуальное одиночество и входит в безымянную и лишенную героизма одинокую толпу.
Партизаны не бывают партизанами на время, они партизанят вечно и неизменно, они приводят к власти свергнутые правительства и, соответственно, свергают правительства, именно с их помощью пришедшие к власти.
Он пил не для того,чтобы развеселиться,а потому,что хотел дойти до сути всякого предмета..*
Лишь мы да наши сигареты.. Вместе с дымом уносимся и мы.
Наш налет на отель «Амбассадор» был рассчитан с военной точностью и крайней тщательностью. Десятиминутная перебранка в телефонной будке — и план был готов.
Ах, вы, люди, такие непоследовательные! Вы утверждаете, будто любите стабильность и порядок, но что такое ваша Земля, как не один большой бедлам?
Они относились друг к другу с уважительным отвращением.
- Хотите сходить в театр, госпожа Джонс? - Не особо. - Я тоже. Будем страдать вместе!
Отшельник не особо церемонился с учениками, которые возвращались к нему, не выполнив задания. В их учебном заведении имелась стена, обтянутая кожами неудачников, — очень остроумная идея: это помогало внушать учащимся стремление к успеху и в то же время спасало от сквозняков.
— Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу. Простолюдины даже почти не знают о том, что это такое, однако же они вдыхают её во сне и вбирают её с каждым глотком воды.
-- Если повезёт, ты ещё увидишь, как это будет, когда сама уже станешь доброй бабусей, качающей на коленях пухлых внучат. Хотя на самом деле, - он вскинул руку, заставив Китти, издавшую возмущённый возглас, умолкнуть, - на самом деле я ошибся. Мой расчёт был неверен.
-- Это хорошо.
-- Ты никогда не станешь доброй бабусей. Лучше будет сказать - "унылой и одинокой старой каргой".
...Я почувствовал себя одновременно освеженным, обновленным и возрожденным. Мою сущность охватил жуткий восторг, какого я не испытывал на земле со времен своих первых появлений еще в Шумере, когда я думал, будто моих сил довольно, чтобы совладать с чем угодно.*
*Разумеется, продлилось это не долго. "Эй, Бартимеус, не мог бы ты проложить каналы по всему Междуречью?", "Не мог бы ты переместить русло Ефрата вот здесь и здесь?", "Слушай, раз уж ты за это взялся, не мог бы ты заодно посеять в пойме несколько миллионов семян пшеницы? Заранее спасибо". И даже палкой-копалкой меня не снабдили. К тому времени, как я дотянул до Ура, мой восторг несколько повыветрился. Уж больно спину ломило.
...
- Дорогой мой Рехит, напрасно ты так беспокоишься из-за имен и титулов. Они всегда грубы и приблизительны и используются лишь для удобства. Люди говорят так исключительно из невежества. Вот если они постигнут твою природу и по-прежнему будут относиться к тебе враждебно и презрительно, тогда действительно стоит тревожиться.
- И вам удачи, мистер Мэндрейк.
- Не надо меня так называть.
- Но ведь тебя так зовут.
- Нет. Мое имя - Натаниэль.
- Его мозги целы. Я делю их с ним. Должен признаться это не просто. Не так уж там много тех мозгов.
- Это правда - подтвердил Натаниэль.
Типичный хозяин. Ведь до самого конца так и не дал мне шанса вставить хотя бы словечко! Жаль. В этот последний миг я хотел бы сказать ему все, что я о нем думал. Хотя, с другой стороны, поскольку в тот миг мы во всех отношениях были единым целым, думаю, он и так это знал.
— Мне ведомы все секреты земли и все тайны воздуха! Мне ведомы ключи, отворяющие женские души! Чего ты желаешь? Говори!
— Что есть сущность?
Песок завис в воздухе.
— А?
— То, из чего ты состоишь. Что это такое? И как оно устроено?
— Э-э… ну…
— И вот ещё — Иное Место. Расскажи мне о нём. Как там течёт время — параллельно с нашим или иначе? Каков облик его обитателей? Есть ли у них царь или вождь? Есть ли там твёрдая материя, или там царит вечный адский круговорот, или что-то иное? Что собой представляют границы между вашим царством и этой Землёй и до какой степени они проницаемы?
— Э-э…
Революция неосязаема — по крайней мере, поначалу.
Именно безграничная способность Натаниэля констатировать очевидные вещи делала его столь восхитительно человечным.
Это было бессмысленно. С какой стороны ни посмотри, всё здесь не сходилось. Так что я решил пустить в ход новую, невиданную прежде стратегию: я промолчал.
-Ах, не хочешь порабощать духов?
Тут и конец моей стратегии- но, с другой стороны, я ведь промолчал больше минуты, а это само по себе уже рекорд.
Если и есть на свете что-то, что меня по-настоящему бесит, так это невнимание. Грубость я стерплю, жестокость тоже. По крайней мере, это показывает, что ты произвел хоть какое-то впечатление.
-Помнишь, как мы расстались-то?
-Нет.
Хотя я помнил...
-Ты меня поджёг, старый приятель. Чиркнул спичкой и оставил гореть вместе с рощей.
-Э-э, знаешь, в некоторых культурах это своего рода дружеский жест. Некоторые обнимаются, некоторые целуются, а некоторые оставляют друг друга гореть в небольших участках лесного массива...