Цитаты
285446
admin
добавил цитату
из книги
«Записки гайдзина»
6 лет назад
Увы, мой номер оказался дохлым.
admin
добавил цитату
из книги
«Записки гайдзина»
6 лет назад
Если ты слон, то отличить слона от неслона тебе гораздо проще, чем отличить комара от мухи. И если перед тобой неслон, то какая разница, зебра он или пантера? Хоботом ему по рогам, и вся любовь. Биологи потом разберутся.
admin
добавил цитату
из книги
«Записки гайдзина»
6 лет назад
Перестать быть гяуром еще как-то можно - но вот из гаджо ты хрена с два пролезешь в ромалэ. И из гайдзинов тоже - хрена с два куда пролезешь. Про гоев и говорить нечего.
admin
добавил цитату
из книги
«Записки гайдзина»
6 лет назад
Над горизонтом зажглась первая звезда.
- Это Марс или Венера? - полюбопытствовал Владлен Эдисонович.
- Юпитер, - авторитетно заявил Гена Сучков. - Там сейчас должен быть Юпитер.
- Да, - согласился Рауль Абрамович. - Теперь опять называется Юпитер.
- Что значит «опять»? - не понял Гена.
- Молодой еще, - усмехнулся профессор. - Не знает, как Юпитер назывался при коммунистах.
- А как?
- Юленинград!
admin
добавил цитату
из книги
«Записки гайдзина»
6 лет назад
У НАРОДА, ИЗГОТАВЛИВАЮЩЕГО ТРЕУГОЛЬНЫЕ МУЗЫКАЛЬНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРОСТОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ПУТИ.
"Вера" не есть синоним "религии"
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Я бы даже обязал всех литераторов к соблюдению такого правила: если лирический герой пускается в размышления о литературе, нужно немедленно заставлять его выпить.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Самая глубокая истина - это истина без комментариев, самая точная философия - это философия без слов, и самая высокая религия - это религия без Бога.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Всякий истинный ритуал ценен своей нелепостью. Чем ритуал нелепее, тем он ценнее. Тем дальше он от неумолимой энтропической воронки, на выходе из которой - химера. Улыбка как императив. Естественнейшая человеческая реакция. возведенная в ритуал. А точнее - низведенная до ритуала.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Мне один американец говорил, что ему нравится жить в Японии, потому что он ощущает позитивную дискриминацию.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Увы, мой номер оказался дохлым.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Если ты слон, то отличить слона от неслона тебе гораздо проще, чем отличить комара от мухи. И если перед тобой неслон, то какая разница, зебра он или пантера? Хоботом ему по рогам, и вся любовь. Биологи потом разберутся.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Перестать быть гяуром еще как-то можно - но вот из гаджо ты хрена с два пролезешь в ромалэ. И из гайдзинов тоже - хрена с два куда пролезешь. Про гоев и говорить нечего.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Над горизонтом зажглась первая звезда.
- Это Марс или Венера? - полюбопытствовал Владлен Эдисонович.
- Юпитер, - авторитетно заявил Гена Сучков. - Там сейчас должен быть Юпитер.
- Да, - согласился Рауль Абрамович. - Теперь опять называется Юпитер.
- Что значит «опять»? - не понял Гена.
- Молодой еще, - усмехнулся профессор. - Не знает, как Юпитер назывался при коммунистах.
- А как?
- Юленинград!
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
У НАРОДА, ИЗГОТАВЛИВАЮЩЕГО ТРЕУГОЛЬНЫЕ МУЗЫКАЛЬНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРОСТОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ПУТИ.
Япония — это та же самая планета, что и Россия, но совершенно иная цивилизация. Открытие этой страны европейцами растянулось на века и до сих пор не спешит заканчиваться: восторгаясь Японией и перенимая какие-то внешние проявления японской жизни, мы до сих пор с трудом понимаем ее внутреннее содержание. Книга Вадима Смоленского — удивительные по точности наблюдений записки человека, долго жившего в японском «зазеркалье», фантастическом по нашим меркам культурном пространстве, откуда совершенно...
Поэзия способна давать утешение беспокойному духу и возвышать разум, вызывая мысли о вечности.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Все материальное отбрасывает тень.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
-Вина, воды и виски, - произнес он. Вид у меня был, верно, удивленный. - Это, сэр, Юлий Цезарь сказал. Когда победил.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Вдохнуть жизнь в вещество мертвое или спящее, осенить простую глину огнем жизни — то был бы триумф замечательный и достойный восхищения!
Так я устремился навстречу своей погибели.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Лондонские ночи со всеми несчастными, теснящимися бок о бок обитателями города и без того мрачны; для человека же, склонного к меланхолии, они суть порождение — или отражение — собственных его страхов.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Сон - бальзам от горестей.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Любопытство проявлять никогда не следует. Сие ведёт к погибели.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Ценность жизни - в ней самой. Нет ничего более драгоценного.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
Страдание неотъемлемо от человеческого существования. Радости не бывает без боли, ей сопутствующей.
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...
"Простейшее воображение, - сказал Кольридж, - я считаю живой силой и главным двигателем всего человеческого восприятия, а также - воплощением вечного акта мироздания в индивидуальном сознании".
«Журнал Виктора Франкенштейна» — это захватывающий роман-миф, взгляд из двадцать первого века на историю, рассказанную почти двести лет назад английской писательницей Мэри Шелли. Ее книга «Франкенштейн, или Современный Прометей» прогремела в свое время на весь мир. Питер Акройд, один из самых крупных и известных сегодня британских авторов, переосмыслил сюжет Мэри Шелли. Повествование он ведет от лица главного героя — создателя знаменитого монстра. В начале XIX столетия Виктор Франкенштейн,...