«В любом драматическом действе важно правильное освещение. И, конечно, шампанское».
«Волки были повсюду: в политике, на тронах, в постелях. Они рвали историю острыми клыками и толстели из-за бесконечных войн».
«...чтобы победить, нужно просто вести себя так, как будто ты уже победил».
<...> Стоило шагнуть на Ночной базар, как все мысли вылетели у Викрама из головы.
От изумления чувства обострились. Здесь обитали косточки сказок, которые нашептывают в темноте, саженцы грез и призраки кошмаров. И Викрам стал частью всего этого.
<...>
- Ты хоть представляешь, чем здесь торгуют? - покосился он на Гаури.
- Мечтами, - хрипло отозвалась она, не поворачивая головы. - По крайней мере, так мне говорили. Надеюсь, это правда.
- И много здесь правды? - Кому какое дело, правдива ли история, покуда она звучит?
Викрам запутался в движениях танца, и Гаури рассмеялась.
- Ты порочишь свой титул. Принц-лис, как же, - сказала она. - Никогда не видела более неуклюжей лисицы.
- Недостаток мастерства я компенсирую рвением.
- Ты хоть танцевать-то умеешь?
- Ничуть, - признался он, вращая ее по кругу.
- Так и думала. Тебя очаровала музыка?
- Компания.
- А теперь ты сама хитрость и обаяние.
- То есть я все же соответствую титулу?
- Как в Бхарате празднуют успех? Вот в Уджиджайне мы целуемся.
Я выпустила его ладонь:
- Держи карман шире.
- Уверена? Ты тратишь страсть как много времени, разглядывая мои губы.
- Я просто в ужасе от невероятного идиотизма слов, которые с этих губ срываются.
- Сказочница, - буркнул Викрам. - Но так и быть, уважу твои потуги.
- Иди-ка поцелуй камень.
- Всенепременно. - Он галантно поклонился. - Камни все равно добрее и мягче тебя.
- Как к тебе обращаться? - повернулся ко мне принц, и я замерла. - "Жемчужина Бхараты" как-то слишком скромно, не находишь?
Я ненавидела это прозвище. Сканда приказал прославлять его на каждом празднестве.
- Зови Гаури.
- Как интимно.
Я взглянула на него исподлобья:
- Наслаждайся, потому что другой интим тебе не светит, Принц-лис.
"Считай это последней любезностью перед твоей смертью".
- Я предпочитаю Викрама, - сказал он, улыбаясь так, словно я выдала какой-то секрет.
«Проблема угрызений совести не в том, как они терзают вас в настоящем, а в том, как омрачают прошлое, грязным пятном оседая в памяти и мыслях»
«Любая война зиждется на философии. Потому и называется войной. Лиши ее красок, и останется банальное убийство»
«Для выживания не обязательно вырывать из груди сердце и сжигать все чувства дотла. Иногда достаточно лишь принимать все, что подбрасывает тебе жизнь – прекрасно и ужасное, отравленное и благословенное, - и складывать из этих кусочков собственную судьбу»
«Любовь подобна Смерти, только является не ко всем. Тебя она может и не выбрать, но коли придет, то будет столь же стремительна и безжалостна и столь же слепа к твоим протестам. И, как и Смерть, Любовь оборвет одну твою жизнь и породит другую»
- Одолей меня.
- Я не нападаю на слабаков.
- Я слышал иное.
"Зря ты это сказал". Я сделала ложный выпад влево, и принц купился. Еще бы. Что боец, что стратег из него никакой. Уже через пару секунд он лежал на спине.
- Не считается, - прохрипел Викрам. - Меня сбила с ног твоя красота.
- Тебя сбил с ног пинок под зад.
- И это тоже.
Он попытался подняться, но я наступила ему на грудь.
- Больше не будет представлений ни для тебя, ни для кого-то еще. Никогда не проси меня о подобном снова.
Викрам гневно сверкнул глазами:
- Высказалась?
- Да.
- Могу я встать?
- Нет.
- Вижу, ты любишь мужчин с раздавленным эго.
- Только с ними я чувствую себя великодушной.
Искусство нужно делать, а не болтать о нём. Рза не любил племя искусствоведов, терпеть не мог многоречивых господ и их экзальтированных спутниц, завсегдатаев биеннале и вернисажей, рассуждающих о природе гения и о гибели мировой культуры, всех этих никчёмных бездельников, работающих не руками, а языком.
В коробочке находилось нечто, очень напоминающее часы, циферблат был только какой-то странный — никаких делений, только две половины, чёрная и белая. И стрелка была одна. — Когда кто-то начинает себя оправдывать, а я знаю, что человек неправ, я кладу перед ним этот прибор и говорю: вот новое изобретение советских ученых, аппарат для чтения мыслей. И прибор сейчас показывает, что ты есть скрытый и молчаливый враг, потому что мысли у тебя чёрные. Видишь, стрелка ушла на чёрную половину? И люди верят — не потому, что наука, а потому, что нет человека светлого целиком и правильного. В каждом человеке водятся черви...
Калягин часто не понимал художника. В основном такое бывало, когда речь шла о материях, требующих особенных слов. Например, о чувстве вины. Калягин после случая в Вытегре постоянно задавался вопросом: вот есть Бог, вот есть он, Калягин. Он, Калягин, сделав что-то неправильное, чувствует иголку в мозгу. Возможно, это называется «совесть». Ну а Бог, Он вину испытывает? Вину за отчуждение от человека. Ему известно такое чувство? Рза на это улыбался лукаво. «Ему известно такое чувство через вас. В ваш мозг колет, и в Его мозгу отзывается, — говорил он не то серьёзно, не то подсмеиваясь.
«Жалко, — подумал он, — что интересная сторона личности открывается лишь тогда, когда переполняется алкоголем».
Он так думал, молчаливо и ровно, потому что пространство тундры приучает её жителей к тишине. Тишина в свою очередь приучает к внутреннему покою и течению мысли в направлении обретения смысла. Тишина эта рождается пустотой, целостной пустотой Севера, не заполненной кричащими красками и искушающими зрение предметами. Глаз здесь не разменивается на лишнее, взгляд несуетен, зрение неторопливо. Но сам ненец с комариной фамилией (Ненянг значит по-ненецки «комар») о причинах своих мыслей не думал, как олень не думает о кончине, когда стоит в очереди на бойню.
Когда выбираешь цель, глаз держи не на цели, а смещай чуть за нее. Взгляд, смещенный за цель, видит результат действия, и иногда он не стоит твоих стараний.
Умалишённого можно упечь в сумасшедший дом, преступника — расстрелять, посадить в тюрьму, запереть в зоне. Жить же, зная, что в Советском Союзе есть особая порода людей, пусть калеченных, пусть даже героев, и на неё не рас-ространяется советская власть и её законы, — для него, представителя партии на вверенном ему боевом участке, было всё равно что идти над пропастью по гнилой верёвке..
Я думала, сон не придет ко мне этой ночью легко, но уснула, стоило мне только лечь, и проспала бы, наверное, до рассвета, если бы несколько часов спустя не очнулась от того, что на моей лодыжке сомкнулись холодные пальцы
— Да, и я так считаю, — ответил Кэмерон. — Пайпер, разумеется, была в восторге, когда папа впервые нарисовал ее такой. Это взрастило в ней чувство тщеславия. Но я всегда думал, что это любопытная альтернатива — нарисовать собственную дочь в образе чудовища.
— Чудовища?
— Ну да. Русалки — морские хищники. Падальщики. Убийцы. Они поют песни, чтобы заманить корабли на погибель в скалах. Они заговаривают моряков, топят их, чтобы утащить их на дно, где и пожирают их души.
Служанка может надеть платье госпожи, но не стать герцогессой.
Ты можешь быть лучше, умнее, красивее, но для матери любимого человека ты всегда будешь вторым сортом. Если у вас срастется – все равно второй сорт. Просто потому, что ты – не она. Не та девчонка, которую любящая мамочка выбрала и одобрила для своего сына.
Деньги – не главное в жизни.
Люди работают на тебя за деньги, но если ты еще будешь с ними вежлив, и дашь понять, что они – важны…
Это очень тонкая грань, и важно уверить человека в его нужности, не посадив при этом себе на шею.