Цитаты
285438
Когда поезд ушел - бессмысленно биться головой о рельсы.
На некоторые вопросы лучше не узнавать ответов. Каково это: жить вечно, играть в богов, веками уничтожать единственного противника? Довольно опасно, особенно когда кто-то из своих ведет тайную игру. Она ненавидит запреты, берет выше и хочет знать всё. Бывают загадки прямые, сложные и обманчивые. Одни предпочли бы остаться неразгаданными, другие – не быть загаданными вовсе. Ей предстоит их потревожить, ведь на кону – собственные жизнь и свобода. А ключ к спасению – в историях прошлого и...
Я потянула шнурок на Лейкиной шее, вытащила кулон. Огрызок сердечка, обещающего дружбу навек. Надо же… Засунув пальцы за воротник платья, я достала свой. Похожий, зеркальный, такой же потемневший и потрепанный временем. Она слабо улыбнулась и попыталась их соединить. Впервые.
– Нет, – мотнула я головой, до боли сжав в ладони острый кусок железки. – Я пробовала еще тогда, перед тем как тебе дарить. Знаешь, они ведь друг другу совсем не подходят…
На некоторые вопросы лучше не узнавать ответов. Каково это: жить вечно, играть в богов, веками уничтожать единственного противника? Довольно опасно, особенно когда кто-то из своих ведет тайную игру. Она ненавидит запреты, берет выше и хочет знать всё. Бывают загадки прямые, сложные и обманчивые. Одни предпочли бы остаться неразгаданными, другие – не быть загаданными вовсе. Ей предстоит их потревожить, ведь на кону – собственные жизнь и свобода. А ключ к спасению – в историях прошлого и...
Добравшись до щитка, я щелкнула предохранителем и быстро ретировалась. За соседской дверью истерично взвыла собака. Эта псина вечно психует, когда щиток открывают. Не знаю почему. Наверное, ее в детстве электрик напугал.
На некоторые вопросы лучше не узнавать ответов. Каково это: жить вечно, играть в богов, веками уничтожать единственного противника? Довольно опасно, особенно когда кто-то из своих ведет тайную игру. Она ненавидит запреты, берет выше и хочет знать всё. Бывают загадки прямые, сложные и обманчивые. Одни предпочли бы остаться неразгаданными, другие – не быть загаданными вовсе. Ей предстоит их потревожить, ведь на кону – собственные жизнь и свобода. А ключ к спасению – в историях прошлого и...
Конечно. Любовь. Звучит громко, и сразу можно делать что попало, оправдание-то есть.
Лера – равная среди особых. От них ничего не скрыто – ни другие миры, ни чужие чувства. Многие, из подобных ей, сдались, некоторых используют, других не стало. Нужно искать спасение. Она любит порядок, ценит время и правильный выбор. Но как его сделать, если цена – жизнь того, кто тебе дороже всех? Охота началась, расклады изменчивы, и прошлое не забыто. У нее осталось немного: собственные правила, шанс все исправить, и пара мгновений счастья, – чтобы было о чем вспомнить, когда настанет...
Я провела по ободку чашки кончиками пальцев, тщетно стараясь впитать ее тепло, и спросила:
– Ты веришь в прошлые жизни?
Паша выразительно изогнул бровь, будто подобное ожидал услышать меньше всего на свете. Вероятно, так оно и было.
– Здесь все просто, – все-таки не растерялся он. – Не помню, значит, не было.
Лера – равная среди особых. От них ничего не скрыто – ни другие миры, ни чужие чувства. Многие, из подобных ей, сдались, некоторых используют, других не стало. Нужно искать спасение. Она любит порядок, ценит время и правильный выбор. Но как его сделать, если цена – жизнь того, кто тебе дороже всех? Охота началась, расклады изменчивы, и прошлое не забыто. У нее осталось немного: собственные правила, шанс все исправить, и пара мгновений счастья, – чтобы было о чем вспомнить, когда настанет...
Что бы ни происходило внутри тебя, всегда можно сделать вид, что ничего не случилось, и продолжать улыбаться.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
— Мне казалось, ты слишком крута, чтобы смотреть Гарри Поттера.
— Нет такой крутизны, которая мешала бы любить Гарри Поттера.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Фразы будто заперты на замок во мне, и я понятия не имею, как выпустить их на свободу. Я стараюсь изо всех сил, но по ощущениям это как пытаться открыть насквозь проржавевший кран.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Далеко не всё и не всегда в мире происходит по определённой причине.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Люди, которые тебе наиболее близки, видят все твои худшие стороны.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Иногда можно запутаться, кому именно ты хочешь сделать приятно. Не тревожься особо о том, что о тебе подумают другие, это отнимает слишком много сил. Часть их куда лучше потратить на себя.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
— Тебе не кажется странным, что Луна ложится спать, когда мы просыпаемся? Думаешь, она пропускает события дня?
— Для человека, который так силён в естественных науках, у тебя довольно дикие представления о Луне. Это же просто кусок камня в космосе.
Я сержусь: мне обидно за Луну. Она нечто большее, чем просто кусок камня.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Не думаю, что любовь должна кого-то от чего-то спасать. А еще она не должна быть связана с властью. Мне кажется, любовь должна придавать тебе сил. Делать тебя лучше, а не хуже.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Иногда мне кажется, что во мне два человека: я разрываюсь между страхом перед жизнью и страхом перестать жить на полную катушку.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Когда я танцую, то чувствую себя живой.
Для окружающих Рейко Мори живет идеальной жизнью. Она одна из самых популярных девочек в школе. Но когда никого нет рядом, Рейко продолжает видеть свою погибшую сестру. Мики уже давно нет, а Рейко все еще мучает чувство вины. Пустыня Калифорнии – единственное место, где она может быть собой. Именно в пустыне Рейко встречает Сета Роджерса, изгоя и неудачника, которого никто не замечает в школе. Ночи напролет Рейко проводит с Сетом в пустыне. Днем жизнь продолжается, как будто они никогда не...
Есть что-то в том, как складываешь кусочки головоломки, выясняешь, как мы оказались такими, кто привел нас к этому моменту…
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
Знаешь, что нравится людям больше правды? Хорошая история.
Три года назад мы пережили массовую стрельбу в средней школе. Три года назад моя лучшая подруга, Сара, была убита. Все жители города знакомы с ее историей: она погибла, защищая то, во что верила. Но это ложь. Я была с ней рядом в тот злополучный момент. Сразу после трагедии мне было страшно сознаться, а теперь жизни людей в опасности из-за моего молчания. Родители Сары решили издать книгу о своей дочери, которая полностью исказила ее историю. И у меня остался последний шанс рассказать, что...
I kept thinking about the uneven quality of time—the way it was almost always so empty, and then with no warning came a few days that felt so dense and alive and real that it seemed indisputable that that was what life was, that its real nature had finally been revealed. But then time passed and unthinkably grew dead again, and it turned out that that fullness had been an aberration and might never come back.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
She asked my age. Something flickered across her face. “I’m twenty-six,” she said, as if it were bad news she had received only recently. “It isn’t the age I feel like.”
“What age do you feel like?”
“Nineteen—like you.”
But, to me, nineteen still felt old and somehow alien to who I was. It occurred to me that it might take more than a year—maybe as many as seven years—to learn to feel nineteen.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Однажды ночью, пробудясь от тревожного сна, Кассини услышал, как первые строчки «Ада» Данте «металлически грохочут в подсознании: “Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу”». На этих жутких словах по моим рукам пробежал холод. Я понимала, что речь идет о «кризисе среднего возраста». Но тут возникло ощущение, что мы всегда были и будем в середине нашего жизненного пути — возможно, до самой смерти.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Я поймала себя на том, что вспоминаю, как в детском саду воспитатели показывали нам «Дамбо» и как я впервые поняла, что все дети в классе, включая даже главных задир, болеют против мучителей Дамбо. Вновь и вновь они хохотали и аплодировали, когда Дамбо добивался успеха или когда что-то нехорошее случалось с его врагами. Но ведь это же вы, — думала я про себя. Как они могли не видеть? Они не понимали. Эта истина меня поразила, я была ошеломлена. Все считали себя Дамбо.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Даже самые гадкие девчонки — из тех, что организуют тайные клубы для травли других, одетых победнее, — даже они всегда с восторгом наблюдали триумф Золушки над ее сводными сестрами. Они ликовали, когда принц ее целовал. Они, очевидно, не только считали себя благородными и добродетельными, но еще и хотели любить и быть любимыми. Возможно, в отличие от меня, быть любимыми не всеми подряд. Но с тем самым человеком они были готовы вступить в отношения, основанные на взаимной нежности. Значит, «Дисней» неверно изображал злодеев, поскольку те у него всегда были злыми, очень этим кичились — и никого не любили.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Кроме того, моя тогдашняя политика состояла в том, чтобы при двух возможных направлениях действия выбирать менее консервативное и более бескорыстное. Это входит в кодекс чести любого, кто обладает хоть какими-то привилегиями, особенно если он собирается стать писателем.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Moreover, my policy at the time was that, when confronted by two courses of action, one should always choose the less conservative and more generous.
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...
Освоение математики старших классов меня интересовало не очень сильно, но кто сказал, что мы попали на эту землю для развлечений?
Американка Селин поступает в Гарвард. Ее жизнь круто меняется – и все вокруг требует от нее повзрослеть. Селин робко нащупывает дорогу в незнакомое. Ее ждут новые дисциплины, высокомерные преподаватели, пугающе умные студенты – и бесчисленное множество смыслов, которые она искренне не понимает, словно простодушный герой Достоевского. Главным испытанием для Селин становится любовь – нелепая любовь к таинственному венгру Ивану… Элиф Батуман – славист, специалист по русской литературе. Роман...