Каждому приятно получить подтверждение своих глубоких убеждений, удовлетворенность такого рода - одна из самых желанных для человека.
Если вы ждете от человека самого худшего, то никаких разочарований он вам принести уже не может.
Жизнь - это только процесс выбора момента смерти. Вся жизнь является непрерывной отсрочкой этого момента, потому что выбор так труден! Не делать выбора - огромное облегчение.
Воистину, слово «грех» единственная замена слову «эгоизм», запомните это, джентльмены.
Разочарование открывает перспективу хаоса.
- Сказала - будет блюсти. Но шанс трахнуть целого царя не упустит.
В наше время люди сразу спешат разобрать тебя на примитивные, понятные схемы и встроить в какую-то систему, понимаешь? А я думаю: никто и никогда не узнает другого человека, пока по-настоящему не обратит на него внимания.
-Ты худшая из тех, кого я когда-либо встречал, - заявил Толстяк.
-А ради таких, как ты, природа наградила нас средними пальцами.
– Но я бы мог что-нибудь изменить, – прошептал Джуд. – Я мог драться. Я… – Нет, – перебила я. – Извини. Понимаю, что ты хочешь сказать, и это все очень правильные мысли, но я просто не думаю, что стоит сейчас тратить на это время. Нет смысла прикидывать, что ты мог бы или должен был бы сделать, когда ничего уже не исправишь. И не стоит рисковать своей жизнью. Нет ничего ценнее или важнее, чем твоя жизнь. Понял?
«Я не забыла, какой была, когда их нашла: осколком перепуганной девочки, которая давным-давно разбилась. У меня не было ничего и никого, идти мне тоже было некуда. Может, я так и не стала целой, и другой мне уже не быть. Но я все же сумела собрать себя по кусочкам, соединив вместе острые зазубренные края.»Отрывок из книги
Темные отражения. Немеркнущий
– Жизнь несправедлива, – согласилась я. – Мне потребовалось время, чтобы это понять. Так и норовит разочаровать тебя если не в одном, так в другом. Ты строишь планы, а она толкает тебя в другом направлении. Любишь кого-то, а она забирает этих людей, как бы ты ни боролся, чтобы их удержать. Пытаешься что-то получить – и не получаешь. Не нужно искать в этом высокого смысла, не нужно пытаться изменить положение вещей. Нужно признать, что некоторые вещи нам неподвластны, и попытаться позаботиться о себе.
За последние несколько недель я уже не раз убедилась: если сходишься с кем-то поближе, человек неизбежно становится тебе небезразличным. Границы между вами размываются, и когда приходит время прощаться, вырвать себя из жизни, в которой пустил корни, невероятно мучительно.
Я попыталась убедить себя, что это не из-за меня, но некоторые мысли укореняются в тебе, словно хроническое заболевание. Стоит только подумать, что наконец-то ты их победил, как они перерождаются в нечто новое и ещё более мрачное.
Кроликам нужна гордость, но гораздо важнее – сила воли, чтобы принять свою судьбу.
По книге кролики набредают на колонию, существующую на подачки людей. Взамен те время от времени убивают по нескольку кроликов. Жители колонии уже не способны бороться с системой, потому что куда проще потерять независимость и забыть о жизни вне изгороди, чем отправиться в мир и бороться за выживание. Для этих кроликов было естественно пожертвовать несколькими жизнями ради всеобщего блага.
Разум – странная штука, а мой – еще более странный, по сравнению с другими. Сам выбирает, о чем ему помнить, и даже решает, какие воспоминания оставить особо четкими и острыми, как осколки стекла. Такие воспоминания навсегда прорастают в тебе, неожиданно всплывая от звука или от запаха.
Оказаться в чужой спальне — все равно что подсмотреть чужую жизнь.
Трупы старичок разделывал аккуратно. Кости закапывал в огороде; из хрящей и пальцев варил холодец; мясо шло на котлеты. В течение двух лет (с 1945 по 1947 год) торговал он котлетами на станционных базарах… И разоблачен был случайно, из-за костей: их раскопали соседские свиньи, забредшие в его огород.
В городе Одессе, в том самом „русском Марселе", о котором говорил Хижняк, бытует старинная поговорка: „жизнь — это смесь дерьма с конфитюром". Аппетитное блюдо, не правда ли?
Первый стакан был поднят за поэзию.
— Я почему в первую очередь за нее? — сказал Сема. — Потому, что в этом нашем бредовом мире поэзия — единственная реальность, единственная стоящая вещь… Мы все, как тени, появляемся и исчезаем… А она остается!
Выйдя, мы свернули на Абаканский тракт. И некоторое время шагали молча. Скрипел под сапогами гравий. Светились папироски во мгле. Ночь обволакивала нас прохладой и запахами спелых июльских трав. А в вышине, в лиловой бездне — среди обрывков летящих туч — мерцал оранжевый осколок луны.
Официанты меня здесь знали...Один из них учтиво склонился надо мной, и я процедил сквозь зубы: — Вина и фруктов!
— Слушаюсь, — весело осклабился официант. На минуту исчез. И появился, таща на подносе графинчик водки и соленые огурцы.
— К черту политику! — сказал я. — Она создает массовые психозы, она порождает слепой фанатизм. И еще больше увеличивает количество общего зла на земле.
- Что вы здесь делаете? Как узнали, где меня искать? И где элементарная вежливость?!
- Вежливость я променял на очарование ещё на втором курсе университета, - ответил Боннер, оборачиваясь и одаривая меня поистине хищным оскалом, от вида на который у меня засосало под ложечкой. - Вот вижу, что вас уже проняло. Это ещё не любовь, но уже взаимопонимание, правда ведь?
... все мужики — гады и им надо от нас только одно! Но это всегда не то, чего нам хочется…
Людская психология — страшное дело, там все еще запутанней, чем в самых замысловатых детективах, а распутывать зачастую специалистов не хватает. Так и ходим по миру больные и недовольные…