Старость часто делает людей чужими.
На самом дел никто и не хотел к нам идти. Мы скучные люди и жили в то время в обшарпанной пятиэтажке в двадцати минутах езды на автобусе от конечной станции метро. Кого заманишь в такую дыру на Новый год?
Сколько норковых шуб ни имей, сколько золотых колец на пальцы не нанизывай, российское госучреждение всех подравняет, осадит, спесь собьет, и будут все сидеть смирно и ждать своей участи.
По паспорту он был осетин, а по фиду - наркоман
Путь занял около часа. Серый асфальт стелился под пикап. Мимо бежали макдональдсы, бургеркинги, вэндис, пиццахаты и волмарты. Сверху синело горячее небо штата Вирджиния.
В душевой кабинке жило отвратительное насекомое размером с лягушку. Принимая душ, приходилось постоянно оглядываться. Как бы оно в спину не впилось. Убить гада мне не позволяла система моральных ценностей. Я против бессмысленного насилия. Насекомое ведь не виновато, что выглядит отвратительно. Может, это их королева красоты.
Есть у меня такая черта — целиком погружаться в панику в самые неожиданные моменты. Не тогда, когда опасность реальна, а когда она умозрительна.
В тот день мы купили в сувенирном магазине пару открыток со сценой повешенья и отослали домой. Пусть родные порадуются.
Мы покидали этот великий и прекрасный город, которому так идет осень. Эту страну, в которой у меня ни разу не было секса, но однажды родится ребенок. Если, конечно, в медцентре надежно сохранили мою сперму. Интересно, это будет мальчик или девочка? Кем будет мать?
Смотреть произведения новичков всегда непросто. Особенно когда они так себе, а их автор приютил тебя и обогрел.
Мы вряд ли знали, что такое любовь, но это не имело значения, потому что мы принадлежали друг другу и были счастливы.
– Помнишь, как раньше было? – спросил я ее, вытерев очередную порцию слез манжетой рукава. – Я думал, наша жизнь была сказкой, историей, начинающейся с «жили-были». Как мы попали оттуда сюда, Анна? Как? Где наше «жили долго и счастливо»? Как я допустил, чтобы это произошло? Я сожалею, что мы не можем дать задний ход и сделать все заново. Может быть, тогда я бы сделал все как надо…
К сожалению, у меня стало хорошо получаться врать. Думаю, что чем чаще врешь, тем легче становится это делать.
Хреново, когда узнаешь новости из вторых рук.
Но человек может справиться с печалью. В конце концов, сердце может примириться с потерей даже сильно любимого человека.
Иногда мелочи, когда суммируются, становятся не такими уж незначительными.
– Но семья лучше любых денег.
Время от времени мы все совершаем ошибки. Иногда большие. Нам просто надо извлекать опыт из них и потом двигаться дальше.
Когда я вышла за тебя замуж, я вышла за тебя, а не за твой доход.
Разве не чудесно было бы, если бы медовый месяц никогда не заканчивался? Если бы все оставалось совершенно божественным и невероятно романтичным навсегда?
Неплохая мысль – оставить ее потомкам. Единственный недостаток тщательно продуманного и безупречно осуществленного убийства – в том, что его некому оценить по достоинству. Остается одно утешение, пусть и ребяческое, что имя мое замелькает в газетных заголовках после того, как я умру.
Она была бесполезное существо. Жила, как Дороти Сетон, за счет мужчины, который ее холил и ласкал, считая, что красота, даже безмозглая, даже никуда не годная, имеет право на существование, просто потому что она – красота. Две секунды агонии на веревке – и конец этим глупостям. А кроме того, смерть Арабеллы послужила мне своего рода генеральной репетицией. Я хотела проверить, какая из меня актриса, испытать себя в сложных условиях.
Нет, кажется, более несчастных супружеских пар, чем те, кому гордость мешает признать, что они несчастны.
... даже маленький талант можно употребить в качестве оправдания пассивности и эгоизма.
Это был модный уэстэндский врач, и притом превосходный терапевт. Его пациенты да и он сам свято верили в непогрешимость его суждений, и, как острили в свете, никто из них не отважился бы ни есть, ни пить, ни жениться, ни родить, ни эмигрировать, ни помереть без его на то медицинского дозволения.