Цитаты

Он [Монголов] открыл две оловоносных россыпи и тем оправдал свою жизнь на земле.

Медведь тут на базу пришел. Он <Баклаков> на него с ножиком бросился. Для проверки душевных сил.
- И что же?
- Медведь убежал. Оказался умнее.

Колючие, как на детских рисунках, звезды висели в темном небе, минареты уходили ввысь, как грозящие пальцы, каменные порталы медресе отливали внутренним светом. Стояла непостижимая тишина, лишь его каблуки гулко стучали по древним плитам. Баклаков кожей ощущал мудрое и равнодушное течение веков. Здесь жили поэты, математики, убийцы, ремесленники, палачи, философы, растлители малолетних, строители минаретов, у которых знания и интуитивный расчет граничили с невозможным.

— Ответ прост, как кочка. Заблуждение веков. Желание во что бы то ни стало доказать свою самобытность. Я-де отдельный, оригинальный, а не такой, как все. Между тем, старшина, все такие, как все.

Вся наша жизнь как сигаретка на сильном ветру.

Такова была система ценностей, которую им старательно разъясняли в геологоразведочном институте: в любом месте чувствовать себя, точно дома. А для этого надо вести себя так, точно ты один из своих. Нет худшего падения, чем пытаться себя возвысить, выделить. Если тебе суждено быть вознесенным, тебя вознесут другие. Друзья, коллеги выберут тебя лидером. Но если ты попытаешься взять лидерство сам, без заслуженного права на это, ты уже вычеркнут из списков своих. А большего позора и быть не может. Закон стаи, касты или еще там чего. Неважно. Все они верили и до сих пор верят в этот закон.

Жизненная наука заключается в том, что никогда не надо сдаваться раньше конца.

Земля, где родился и состарился Кьяе, всегда лежала в стороне от истории, изучаемой в школе.

— Чая нет, Клим Алексеевич? — спросил Баклаков.
— Как нет? — удивился Куценко. — Я вас-тебя за пять километров увидел, сразу термос залил. Во-он у стенки вас-тебя термос ждет. Это где же такое бывает: человек из маршрута, а чая нет?

За долгие годы жизни мимо Кьяе прошло много людей. Ему нравилось думать о них, о сказанных ими словах. От одних людей пахло потом. Даже мысли их, так Кьяе казалось, пахли работой. Он уважал их. От других пахло деньгами. Их Кьяе жалел. Он сердился, когда о жизни говорили «хорошая» или «плохая». Жизнь не может быть хорошей или плохой. Просто она бывает разной. Она всегда просто жизнь. Смешно думать, что деньги могут улучшить ее.

Через шесть лет наступит столетие его первого романа, через одиннадцать – век его самому прославленному шедевру. И все же он остается близок людям, которые живут сейчас. И не только американцам.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Алан Кубатиев

За свою короткую и яркую жизнь Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) увековечил блистательную эпоху, названную им «веком джаза», в поразительном литературном наследии – романах «Великий Гэтсби», «Ночь нежна», «Последний магнат» и множестве рассказов, ставших символом так называемого «потерянного поколения». Много лет подряд его произведения экранизируют при участии знаковых звезд Голливуда. Тонкий психолог, истинный художник Фицджеральд создавал ни с чем не сравнимые тексты, с необычайной...

Тонкий психолог, истинный художник Фицджеральд создавал ни с чем не сравнимые тексты,с необычайной точностью передавая образ времени, в котором ему выпало жить.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Алан Кубатиев

За свою короткую и яркую жизнь Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) увековечил блистательную эпоху, названную им «веком джаза», в поразительном литературном наследии – романах «Великий Гэтсби», «Ночь нежна», «Последний магнат» и множестве рассказов, ставших символом так называемого «потерянного поколения». Много лет подряд его произведения экранизируют при участии знаковых звезд Голливуда. Тонкий психолог, истинный художник Фицджеральд создавал ни с чем не сравнимые тексты, с необычайной...

Фрэнсис Скотт Фицджеральд – один из самых востребованных и любимых авторов, к его книгам читатели возвращаются на протяжении всей жизни.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Алан Кубатиев

За свою короткую и яркую жизнь Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) увековечил блистательную эпоху, названную им «веком джаза», в поразительном литературном наследии – романах «Великий Гэтсби», «Ночь нежна», «Последний магнат» и множестве рассказов, ставших символом так называемого «потерянного поколения». Много лет подряд его произведения экранизируют при участии знаковых звезд Голливуда. Тонкий психолог, истинный художник Фицджеральд создавал ни с чем не сравнимые тексты, с необычайной...

Его биография сродни его произведениям – лиричная,грустная и утонченно-элегантная.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Алан Кубатиев

За свою короткую и яркую жизнь Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896–1940) увековечил блистательную эпоху, названную им «веком джаза», в поразительном литературном наследии – романах «Великий Гэтсби», «Ночь нежна», «Последний магнат» и множестве рассказов, ставших символом так называемого «потерянного поколения». Много лет подряд его произведения экранизируют при участии знаковых звезд Голливуда. Тонкий психолог, истинный художник Фицджеральд создавал ни с чем не сравнимые тексты, с необычайной...

У меня нет ни зрения, ни силы, ни пера, ни чернильницы – ничего, кроме воли, которой у меня избыток

Франсиско Гойя

Вера Калмыкова

В творчестве Франсиско Гойи ярко и драматично отразилась судьба, надежды и неиссякаемая жизненная сила испанского народа. Он откликался на трагические события в истории родной страны так, как отзываются на беду близкого человека, проживая собственную жизнь, полную блестящих побед и сокрушительных поражений. С его картинами, офортами и гравюрами в живопись ворвались эмоции и страсть. Ни романтизма, ни реализма, ни импрессионизма не существовало бы без того, к чему проложил путь своими полотнами...

Интересно, что потомки Марии Тересы Каэтаны Альба потратили немало сил, чтобы доказать непричастность герцогини к "Махе обнаженной". Для этого они вскрыли ее захоронение, чтобы, измерив пропорции костей и сравнив их с изображенными на картине, расставить, как говорится, все точки над "i". Увы, эксперимент ни к чему не привел - ранее могилу уже вскрывали наполеоновские солдаты, и останки для серьезного изучения категорически не годились, тем более что кости обеих ног были переломаны.

Франсиско Гойя

Вера Калмыкова

В творчестве Франсиско Гойи ярко и драматично отразилась судьба, надежды и неиссякаемая жизненная сила испанского народа. Он откликался на трагические события в истории родной страны так, как отзываются на беду близкого человека, проживая собственную жизнь, полную блестящих побед и сокрушительных поражений. С его картинами, офортами и гравюрами в живопись ворвались эмоции и страсть. Ни романтизма, ни реализма, ни импрессионизма не существовало бы без того, к чему проложил путь своими полотнами...

С удивительным мастерством, не лишенным оттенка иронии, передает он изящество и обаятельную грацию светских красавиц, нередко пренебрегая реальными пропорциями, изображая фигуры слишком тонкими, руки и ноги неправдоподобно маленькими. Эта вольность - отличительная черта искусства Гойи, который, внимательно изучая натуру, никогда не был ее рабом.

Франсиско Гойя

Вера Калмыкова

В творчестве Франсиско Гойи ярко и драматично отразилась судьба, надежды и неиссякаемая жизненная сила испанского народа. Он откликался на трагические события в истории родной страны так, как отзываются на беду близкого человека, проживая собственную жизнь, полную блестящих побед и сокрушительных поражений. С его картинами, офортами и гравюрами в живопись ворвались эмоции и страсть. Ни романтизма, ни реализма, ни импрессионизма не существовало бы без того, к чему проложил путь своими полотнами...

«Я глубоко презираю тех, кто может с удовольствием маршировать в строю под музыку, эти люди получили мозги по ошибке – им хватило бы и спинного мозга. Нужно, чтобы исчез этот позор цивилизации. Командный героизм, пути оглупления, отвратительный дух национализма – как я ненавижу все это. Какой гнусной и презренной представляется мне война. Я бы скорее дал разрезать себя на куски, чем участвовать в таком подлом деле. Вопреки всему я верю в человечество и убежден: все эти призраки исчезли бы давно, если бы школа и пресса не извращали здравый смысл народов в интересах политического и делового мира»

Альберт Эйнштейн

Сергей Иванов

Альберт Эйнштейн, лауреат Нобелевской премии по физике, автор знаменитой формулы E = mc2. Создатель теории относительности, один из основателей современной теоретической физики, написал более 300 научных работ, множество книг и статей в области истории и философии науки. Всю жизнь он поддерживал универсальность прав человека, противостоял войнам и национализму. Последним его трудом стало воззвание с призывом предотвратить ядерную войну. Ему принадлежит великое высказывание: «Человек начинает...

Иосиф Бродский был самым лучшим из людей и самым худшим. Он не был образцом справедливости и терпимости. Он мог быть таким милым, что через день начинаешь о нем скучать; мог быть таким высокомерным и противным, что хотелось, чтобы под ним разверзлась клоака и унесла его. Он был личностью.

С.123: "Он был ревнивым собственником и при этом лишенным трезвости. Он мог оставить женщину на полгода, а вернувшись, удивиться, что она за этот время успела выйти замуж. Изображалось это так, что его отвергли".

Жизнь — говно, — утешал он как-то нашу подругу Нэнси Бердсли, — но это не причина не получать от нее удовольствие.

Я бы сказала, что Набоков не хотел посетить Россию, понимая, что это уже не та страна, какую он знал, а Бродский не хотел навестить ее, будучи уверен, что это та же самая страна, из которой он уехал.

Длинные прозаические произведения он не всегда дочитывал до конца. Поэзию, конечно, читал основательно, даже плохую, и громадное количество стихов помнил наизусть. “Никогда не знаешь, у кого можно наткнуться на хорошую строчку”, – говорил он.

В разговорах его часто всплывало имя Анны Ахматовой; о ней он говорил так, как будто вполне осознал ее значение только после ее смерти. Она была первым знаменитым наставником Иосифа. В 1962 году, когда он с ней познакомился, она была единственным живым классиком русской поэзии – Пастернак умер в 1960-м. Некоторые друзья Иосифа знали его лично. Но Ахматова, в отличие от Пастернака, была великодушна с молодыми. Приехав в Оксфорд, где ей была присвоена почетная степень доктора, она подробно рассказывала друзьям и знакомым о молодом Иосифе Бродском: так что, когда он покинул Россию, путь ему был уже приготовлен. Можно с уверенностью сказать, что Ахматова повлияла на судьбу Иосифа.Иосиф откровенно говорил нам, что не очень любит ее поэзию. Ахматова, чрезвычайно проницательная в том, что касалось отношения людей к ее стихам (это ставило их порой в затруднительное положение), видела, что его поэзия решительно отличается от ее собственной, обманчиво простой. Иосиф пересказал мне ее слова: она не верит, что ему может нравиться ее поэзия. Он, разумеется, галантно возражал. Я думаю, Ахматову это не могло убедить, так же, как впоследствии Ахмадулину.Однажды, когда у меня не шла работа, он сказал, что у Ахматовой на такой случай есть рецепт: немедленно переключиться на другую большую работу – это тебя раскрепостит… Странно и приятно было слышать совет Ахматовой в его пересказе – в отличие от Иосифа, я любила ее стихи, а сама она и ее жизнь вызывали у меня глубокий интерес.На Иосифа очень повлияла ее способность прощать людей, убивших ее мужа и отправивших ее сына в лагерь. Эту сторону христианства он усвоил благодаря ей. В каком-то смысле она подготовила его к суду – показав, как подобает вести себя поэту; но, что еще важнее, он признал в ней того редкого человека, который научит быть развитым человеческим существом.

Позже он говорил, что был рад, что его жизнь здесь началась с Энн-Арбора, а не с Нью-Йорка – у него было время адаптироваться и приобрести кое-какую беглость в английском. Тем не менее, начальный период был трудным для него: глаз не мог привыкнуть к масштабам университетского города со стотысячным населением (из которого тридцать тысяч были студенты Мичиганского университета). Советская Россия была централизованной вселенной, тяготевшей к двум всего городам – Москве и Ленинграду. В Америке же центров силы много, и некоторые из них выглядели, как этот город. Иосиф был достаточно умен и понял, что попал в культуру низкого контекста. Единственным, что объединяло многообразный мир американцев, была популярная культура, но и это связующее было слабее централизованной советской пропаганды.