Цитаты

Узнать тебе пора,
Что при подъеме кажется сначала
Всегда крутою всякая гора. Но выше мы взбираемся, и мало -
Помалу путь удобнее идет,
И та тропа что силы отнимала, Вдруг легкой станет.

[…]
Нет, счастье смертных - в собственных руках.
Все люди – властелины над собою.Ответа не ищите в Небесах:
Есть сила та, что Разумом зовется.
И взвесить вы способны на весахДобро и зло. Покуда сердце бьется
Свободою, вам соблазны не страшны
И зло всегда в осадке остается.
(Ч. 16п. 103)

И кратко мне ответила она:
- "Лишь одного всегда страшиться надо -
Вредить другим. Я так сотворена,
Что без вреда парю над бездной Ада"

Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений.

"Кто б ни были входящие сюда,
Оставьте здесь надежду навсегда!"
Написано над адскими вратами
Зловещими и черными чертами

А если стал порочен целый свет,
То был тому единственной причиной
Сам человек: лишь он – источник бед,Своих скорбей создатель он единый.
(Ч. 16п., 118)

Кто сам не сдастся, тот непобедим.

Узнать тебе пора, Что при подъёме кажется сначала Всегда крутою всякая гора.

И молвил дух: - "Не так ли, день от дня,
Мы подвигов, из трусости и лени,
Стараемся, где можно, избежать?
Не так ли зверь своей страшится тени?

Нет более ужасного страданья, Как вспоминать о светлых временах В несчастии.

Поверь - когда в нас подлых мыслей нет, Нам ничего не следует бояться. Зло ближнему - вот где источник бед.

Не для того на свете мы живем, Чтоб смерть застала нас в блаженной лени!

Круги Ада:1-й круг: здесь находятся души тех, кто не познал христианства, то есть тех, кто умер до принятия крещения или прожил жизнь добродеятельным язычником.2-й круг: здесь мучаются души людей, предававшихся пороку сладострастия.3-й круг: здесь подвергаются мучениям грешники, предававшиеся обжорству.4-й круг: здесь томятся скупые и расточители.5-й круг: здесь мучаются души грешников, предававшихся необузданному гневу и лени.6-й круг: здесь наказываются еретики, сектанты и не верующие в Бога.7-й круг: здесь наказываются души тех, кто согрешил насилием.
первый отдел: виновные насилие против ближнего.
второй отдел: виновные в насилие против самих себя - самоубийцы.
третий отдел: виновные в насилие против Бога - богохулители, ростовщики и виновные в содомском грехе.8-й круг: здесь наказываются души тех, кто согрешил обманом.
первый ров: грешники-обольстители.
второй ров: льстецы.
третий ров: симониаки, или святокупцы - лица, торговавшие священными предметами.
четвертый ров: кудесники, волхвы, прорицатели и колдуны.
пятый ров: люди противозаконно торговавшие местами и за деньги раздававшие различные должности, а также взяточники.
шестой ров: лицемеры.
седьмой ров: воры.
восьмой ров: души злых советников.
девятый ров: виновные в распространении религиозных лжеучений или сеянии политических и семейных разногласий.
десятый ров: виновные в подделках разного рода и обманах.9-й круг: здесь томятся виновные в измене.
первый отдел: братоубийцы.
второй отдел: изменники Отечеству.
третий отдел: изменники друзьям.
четвертый отдел: восставшие против Бога.

Кто понял все, тот слушал не напрасно

"Утратили блаженство мот и скряга,
На вечную борьбу осуждены.
Ты видишь сам, как преходящи блага,
Которые Фортуною даны.
Слепой со дня рождения Фортуной,
Тщеславные - мы ими дорожим,
Пожертвовать мы всем готовы им,
А между тем все золото в подлунной
Не облегчит ни на единый миг
Страданья душ, которых здесь постиг
Господень суд." (в паху от страха зуд)

Но если душа ваша не очерствела от частых перемещений по государству или, наоборот, не поблекла от жизни в одном месте, вы постоянно будете чувствовать, что нечто главное идет мимо вас, и оно не умещается ни в рассказы старожилов, ни в кадры слайдов, ни в записные книжки. Возможно, это главное заключается в узкой полоске ослепительно лимонного цвета, которая отделяет хмурое небо от горизонта в закатный час. У вас вдруг сожмет сердце, и вы подумаете без всякой причины, что до сих пор жили не так, как надо. Шли на компромиссы, когда надо было проявить твердость характера, в погоне за мелкими удобствами теряли главную цель, и вдруг вы завтра умрете, а после вас и не останется ничего. Ибо служебное положение, оклад, квартира в удобном районе, мебель, цветной телевизор, круг приятных знакомых, возможность ежегодно бывать на курорте, даже машина и гараж рядом с домом — все это исчезнет для вас и не останется никому либо останется на короткое время. Во всяком случае, бессмертная душа ваша, неповторимое и единственное ваше бытие тут ни при чем. Что-то вы упустили.

[Гурин и Баклаков]— …Я буду серьезен. Ты читал когда-нибудь отчёты классиков? Мушкетова? Старика Обручева? Богдановича?
— Пожалуй, что нет.
— Чему ты учился шесть лет… Старики-классики писали геологические романы. Они давали завязку — фактический материал, они давали интригу — ход собственных мыслей, они давали развязку — выводы о геологическом строении. Она писали комментарии к точке зрения противников, они писали эссе о частных вариантах своих гипотез. И, кстати, они великолепно знали русский язык. Они не ленились описать пейзаж так, чтобы ты проникся их настроением, их образом мыслей. Так делали старики.

«Господи, — сказал Баклаков. — Нет никаких пределов, и нет никаких границ. Идет нормальная вечная жизнь».

Один из них погиб, один стал академиком, остальные просто вошли в легенду.

Действовать, а не размышлять, такова истина. Чем больше думаешь, тем страшнее

Это страна мужчин, бородатых «по делу», а не велением моды…

…Если была бы в мире сила, которая вернула бы всех, связанных с золотом Территории, погибших в маршрутах, сгинувших в «сучьих кутках», затерявшихся на материке, ушедших в благополучный стандарт «жизни как все»,— все они повторили бы эти годы. Не во имя денег, так как они знали, что такое деньги во время работы на Территории, даже не во имя долга, так как настоящий долг сидит в сущности человека, а не в словесных формулировках, не ради славы, а ради того непознанного, во имя чего зачинается и проходит индивидуальная жизнь человека. Может быть, суть в том, чтобы при встрече не демонстрировать сильное оживление, не утверждать, что «надо бы как-нибудь созвониться и…» Чтобы можно было просто сказать «помнишь?» и углубиться в сладкую тяжесть воспоминаний, где смешаны реки, холмы, пот, холод, кровь, усталость, мечты и святое чувство нужной работы. Чтобы в минуту сомнения тебя поддерживали прошедшие годы, когда ты не дешевил, не тек бездумной водичкой по подготовленным желобам, а знал грубость и красоту реального мира, жил как положено жить мужчине и человеку. Если ты научился искать человека не в гладком приспособленце, а в тех, кто пробует жизнь на своей неказистой шкуре, если ты устоял против гипноза приобретательства и безопасных уютных истин, если ты с усмешкой знаешь, что мир многолик и стопроцентная добродетель пока достигнута только в легендах, если ты веруешь в грубую ярость твоей работы — тебе всегда будет слышен из дальнего времени крик работяги по кличке Кефир: «А ведь могем, ребята! Ей-богу, могем!»День сегодняшний есть следствие дня вчерашнего, и причина грядущего дня создается сегодня. Так почему же вас не было на тех тракторных санях и не ваше лицо обжигал морозный февральский ветер, читатель? Где были, чем занимались вы все эти годы? Довольны ли вы собой?..

Первые пуночки, тележка деда Миши, свет и тревожные запахи рождали иллюзию гусиного крика. Гуси были ещё далеко на юге, за горными хребтами и заснеженными пространствами, первые разведчики прилетали лишь в мае, но и сейчас, казалось, звенел в небе вековой крик гусиной стаи, и у всех мужчин в Посёлке сжимались сердца, потому что Посёлок всё-таки был бродячим местом, местом, где живут временно.

Два дня он переправлялся, десять дней валялся в яранге Кьяе и десять был в рабочем маршруте. Больше половины времени ушло на бессмысленную героику. Как ни крути, но это по меньшей мере нерациональное использование времени инженера-геолога. И еще глупее то, что их профессия прославлена именно за эту нерациональность; костры, переходы, палатки, бороды, песенки разные. А суть-то профессии вовсе в другом. Не в последней спичке или патроне, а в том, чтобы взглядом проникнуть в глубины земли.

Чинков был всегда молчалив и вламывался в работу, как танк в берёзки.