Цитаты

Поэтому и под открытым небом он чувствовал себя неуютно. У небес тоже были глаза.

А вообще, совесть переоценивают...

Вина - лишь нейромедиатор. Мораль - реактив. А нервы работают, мускулы двигаются, языки болтают по воле химических препаратов. И было лишь вопросом времени, когда кто-нибудь сообразит, как связать все это воедино.

Хочешь хорошего секса, найди себе жертву насилия.

Её прошлое вымышлено, будущего не существует, а настоящее - ад на земле.

Когда ежедневно жонглируешь чужими судьбами и этим зарабатываешь на жизнь, как-то забываешь о том, что другие люди — повод для беспокойства.

Интуиция – это не ясновидение. И не догадки. Интуиция – это сводный отчет, итог работы тех девяносто процентов высших мозговых центров, что действуют бессознательно – но не менее последовательно и строго, - чем самоосознающая подпрограмма, мнящая себя личностью.

О люди, люди, как вам свойственно ошибаться! Прямодушные всегда принимают кажущееся за сущее.

Плохо же вы знаете человеческую натуру, если никогда не слыхивали, что человек гордится даже дурной славой, если она все-таки слава.

Наконец-то одна из его крылатых речей оказалась пойманной на лету.

После часа дружеской беседы на корабле ледяная оболочка, в которую так часто бывают заключены лучшие человеческие чувства, нередко тает быстрее, чем после многих недель вежливых церемоний на суше.

Если со мной случится несчастье, — что ж, запишите это в судовой журнал да добавьте два слова о том, как я сделал то, что мне полагалось. Вот самая подходящая эпитафия для моряка.

Да, Уайлдер, я люблю опасность. Она не позволяет угаснуть душевным силам и дает выход лучшим сторонам человеческой натуры. Вините в этом необузданность моих страстей, но даже противные ветры таят для меня наслаждение.— А штиль?— Штили милы для мягких натур, они не требуют борьбы. Стихиями нельзя повелевать, но зато с ними можно сражаться.

Кто осмелится сказать, что знает сердце человека? — заявил он, почтительно кланяясь в сторону девушки. — Все мы не знакомы друг другу, пока не научимся читать чужие мысли.

И все же мир хорош для тех, кто сумеет сделать его веселым!

Все легко тому, кто достаточно смел, чтобы следовать своей прихоти. Истинный философ не тот, кто живет долго, но тот, кто умеет пользоваться жизнью. Человек, который умирает в пятьдесят лет, испив полную чашу наслаждений, более счастлив, чем тот, кто скрипит сто лет, влача тяжкие цепи светских условностей и боясь вымолвить лишнее слово, чтобы его не осудили соседи.

Невинность редко видит плохие сны.

Кроме того, она узнала другое новое слово – "soljanka", и теперь изо всех сил старалась изобрести это русское блюдо собственными руками, опираясь на то, что записала в свою тетрадку с рецептами. Она даже была на рынке в Энн-Арбор, пытаясь найти место, где продавали бы прокисшие огурцы. Без них, сколько ни положи маслин и чеснока, сколько ни нарежь сосисок, получалось не то. Это было видно по лицам молодых людей. Очевидно, душа блюда заключалась в прокисших огурцах, страшных морозах, от которых стынут зубы, да еще, пожалуй, в рюмке настоящей русской vodka, которую (правда очень дорого), можно было купить в лучших магазинах Нью-Йорка.

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 5

Мармадьюк Маллоу

Двоим джентльменам, коммерсантам Д.Э. Саммерсу и М.Р. Маллоу нужны деньги. Очень много и так быстро, как только это возможно. Или невозможно. Словом, им срочно требуется чудо. За этим чудом двое самозваных агентов Форда отправляются в Россию. Да, да, в Россию — в Санкт-Петербург! Город, где по улицам бродят волки, кровожданые белки бросаются на прохожих, где в любой момент вас могут взять за шиворот и сказать: «Дай взятку, иначе отправишься в Сибирь!». Но все это не имеет значения. Их цель...

Если ты плыл третьим классом, ты уже потом долго не будешь джентльменом. Очень долго. У тебя это будет в одежде, в походке, ты даже можешь дважды в день бриться – и все равно у тебя на лбу будет написано: «нищеброд, путешествует третьим классом».

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 5

Мармадьюк Маллоу

Двоим джентльменам, коммерсантам Д.Э. Саммерсу и М.Р. Маллоу нужны деньги. Очень много и так быстро, как только это возможно. Или невозможно. Словом, им срочно требуется чудо. За этим чудом двое самозваных агентов Форда отправляются в Россию. Да, да, в Россию — в Санкт-Петербург! Город, где по улицам бродят волки, кровожданые белки бросаются на прохожих, где в любой момент вас могут взять за шиворот и сказать: «Дай взятку, иначе отправишься в Сибирь!». Но все это не имеет значения. Их цель...

– Фью! – репортер сел прямо, морща спросонья свою еще более поросячью, чем всегда, физиономию, и возвращая на нос съехавшие очки. – Вы думаете, двое американских подданных не могут быть отправлены по этапу? Да запросто! По ошибке! Очень легко!

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 5

Мармадьюк Маллоу

Двоим джентльменам, коммерсантам Д.Э. Саммерсу и М.Р. Маллоу нужны деньги. Очень много и так быстро, как только это возможно. Или невозможно. Словом, им срочно требуется чудо. За этим чудом двое самозваных агентов Форда отправляются в Россию. Да, да, в Россию — в Санкт-Петербург! Город, где по улицам бродят волки, кровожданые белки бросаются на прохожих, где в любой момент вас могут взять за шиворот и сказать: «Дай взятку, иначе отправишься в Сибирь!». Но все это не имеет значения. Их цель...

Пока с них сдирали мокрую одежду, двое джентльменов, у которых, правда, здорово плыло перед глазами, рассмотрели посреди комнаты удивительное сооружение, покрытое белой штукатуркой. Сооружение топили дровами. Но это была больше, чем печь. Это был дом в доме – целая универсальная система с большим верхним блоком, завешанным для уюта ситцевыми занавесками, отапливаемым дровами нижним, с нишами, где на полках держали домашнюю утварь. Внизу были устроены маленькие домашние животные: теленок, двое козлят и свинка. С ними возились дети: два мальчика и девочка. Вся эта деревенская идиллия создавала совершенно непередаваемую атмосферу.

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 5

Мармадьюк Маллоу

Двоим джентльменам, коммерсантам Д.Э. Саммерсу и М.Р. Маллоу нужны деньги. Очень много и так быстро, как только это возможно. Или невозможно. Словом, им срочно требуется чудо. За этим чудом двое самозваных агентов Форда отправляются в Россию. Да, да, в Россию — в Санкт-Петербург! Город, где по улицам бродят волки, кровожданые белки бросаются на прохожих, где в любой момент вас могут взять за шиворот и сказать: «Дай взятку, иначе отправишься в Сибирь!». Но все это не имеет значения. Их цель...

На горячей стене сушились пучки трав. Судя по запаху, среди них находились укроп, мята, ромашка, липовый цвет и еще что-то. Особенно вызывающе вел себя чеснок. Выше, должно быть, для детей, висели пучки березовых веток. Над ветками источали запахи гирлянды сморщенных черных кусочков, сморщенные корешки, тряпичные мешочки неизвестно с чем. Ароматический букет смешивался с запахом фермы, плохой вентиляции, от которой Форд с его писаными и неписаными правилами умер бы на месте, вареной капусты и горячего хлеба.

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 5

Мармадьюк Маллоу

Двоим джентльменам, коммерсантам Д.Э. Саммерсу и М.Р. Маллоу нужны деньги. Очень много и так быстро, как только это возможно. Или невозможно. Словом, им срочно требуется чудо. За этим чудом двое самозваных агентов Форда отправляются в Россию. Да, да, в Россию — в Санкт-Петербург! Город, где по улицам бродят волки, кровожданые белки бросаются на прохожих, где в любой момент вас могут взять за шиворот и сказать: «Дай взятку, иначе отправишься в Сибирь!». Но все это не имеет значения. Их цель...

Мы постоянно ведем счет полученных обид, что не дает нам видеть все то хорошее, что есть.

Шаги навстречу

Кевин Милн

Жизнь семнадцатилетней Энн может оборваться в любой момент. Ее диагноз звучит как приговор. Единственная надежда на спасение — пересадка сердца. Энн требуется покой, ведь каждый день может стать для нее последним. Однако отношения в семье накалены до предела: постоянные ссоры, скандалы. Кажется, уже ничего нельзя исправить, но однажды простая игра меняет все… Энн всего семнадцать, но это лето может стать для нее последним. Чтобы жить, ей необходима пересадка сердца. Каждый прожитый день —...

Слова ранят так же, как камни и палки. Вы не хотите причинить друг другу физических травм, но, боже мой, стоит кому-то не так улыбнуться другому, как начинается смертоубийство. - Прекратите швырять камни.

Шаги навстречу

Кевин Милн

Жизнь семнадцатилетней Энн может оборваться в любой момент. Ее диагноз звучит как приговор. Единственная надежда на спасение — пересадка сердца. Энн требуется покой, ведь каждый день может стать для нее последним. Однако отношения в семье накалены до предела: постоянные ссоры, скандалы. Кажется, уже ничего нельзя исправить, но однажды простая игра меняет все… Энн всего семнадцать, но это лето может стать для нее последним. Чтобы жить, ей необходима пересадка сердца. Каждый прожитый день —...

"Жизнь полна чудес, но справедливость в их число не входит".

Шаги навстречу

Кевин Милн

Жизнь семнадцатилетней Энн может оборваться в любой момент. Ее диагноз звучит как приговор. Единственная надежда на спасение — пересадка сердца. Энн требуется покой, ведь каждый день может стать для нее последним. Однако отношения в семье накалены до предела: постоянные ссоры, скандалы. Кажется, уже ничего нельзя исправить, но однажды простая игра меняет все… Энн всего семнадцать, но это лето может стать для нее последним. Чтобы жить, ей необходима пересадка сердца. Каждый прожитый день —...