– Ради бога, сэр, прилагайте любое стихотворение, какое вам заблагорассудится, но мне бы хотелось увидеть, как что-нибудь приложат к вашей ноге, и, судя по выражению лица вашей жены, она совершенно со мной согласна и думает, что нам не следует терять ни минуты.
Хейвуды владели изрядной собственностью, и, будь их семья поменьше, они вполне могли бы внести в свою жизнь некоторые улучшения, соответствующие их положению в обществе: завести себе новый экипаж, замостить дороги, время от времени уезжать на месяц в Танбридж-Уэллс, нажить подагру и проводить зиму в Бате. Но обеспечение и обучение четырнадцати детей вынуждало их вести тихую, спокойную, осмотрительную жизнь и обязывало постоянно пребывать в полном здравии, не покидая Уиллингдена.
Красота, обаяние, бедность и зависимость не требуют воображения мужчины, чтобы создать впечатление. Женщина - за неизбежными исключениями - готова сочувствовать женщине сразу же и безоговорочно.
— Можно купить обожание, но не любовь, — твердо ответила я. — Можно купить блеск в глазах, но ты всегда будешь знать, что за ним скрывается ненависть и желание освободиться. К чему мне это? Действительно, лучше навсегда остаться одной, чем осознавать, что человека рядом с тобой удерживает лишь твое богатство и он спит и видит, как ты умрешь, оставив ему наследство.
— Женщины как флейты, — вдруг негромко проговорил Дольшер. — И из необработанного куска дерева настоящий мастер может извлечь изысканную мелодию.
Чем больше человеку позволяешь, тем больше он наглеет. Начинает проверять на прочность.
— И рано или поздно получает щелчок по носу,
— Ты создал себе определенную репутацию ловеласа. Длительных отношений у тебя никогда и ни с кем не было, да ты наверняка и не стремился к ним. Поэтому, если честно, меня удивили претензии твоих бывших подружек. Да, конечно, девушкам свойственно надеяться на лучшее. Мол, они такие неотразимые и замечательные, что исправят любого мужчину. Но, к сожалению, практика показывает обратное. Невозможно перевоспитать взрослого человека. А значит, начав встречаться с тобой, они заведомо подписались на постоянные измены, ведущие в конечном счете к разрыву.
Мой будильник проспал. Да да, самым натуральным и наглым образом проспал. В принципе сама виновата: надо было вечером свежей кровью напоить, а я поленилась идти в вампирью лавку и плеснула остатки недельной давности.
У меня слишком стыдливые тараканы в голове, чтобы выставлять их напоказ.
Обычно измены не задевают лишь тогда, когда не испытываешь к человеку никаких чувств.
— А любовь для тебя что? — поинтересовался он с ироничной мягкой усмешкой. — Тоже наука со своими законами и принципами?
— Любовь? — Я на миг замялась, но тут же гордо вскинула голову. — Я не верю в любовь. Есть страсть, влечение, которые заставляют терять голову и совершать всяческие глупости. Хвала небу, это быстро проходит. Главное — не наделать глупостей в момент обострения, иначе потом будет мучительно стыдно.
Любовь не прощает измен и предательств.
Безразличие — наилучшее оружие в борьбе с приставучими мужчинами.
В жизни признанного мертвым куча мелких недостатков.
... люди по отдельности мало что значат...
Границы царили повсюду, куда ни посмотри. Иногда казалось, будто невидимая паутина раскинулась над всем миром, какая-то жуткая сеть разделила всю планету на куски.
Трип Вины не позволял принять неверное решение, а Отпущение грехов давало жить после вынесения правильного. Но действовать оба могли лишь после того, как определялся ты сам, понимал, где правая сторона. Они реагировали лишь на интуицию.
Если недавняя история нас чему-то и научила, так это тому, что иногда настоящим надо жертвовать ради будущего.
Все дело в паттерне. Не в выборе строительных материалов. Жизнь — это информация, сформированная естественным отбором. Углерод лишь мода, нуклеиновые кислоты — необязательные аксессуары. Всю работу могут выполнить и электроны, если их правильно закодировать. Все вокруг лишь Паттерн. А потому вирусы родили фильтры; фильтры родили полиморфных контрагентов; полиморфные контрагенты родили гонку вооружений.
Ложь может быть так прекрасна, пока ее рассказывают.
... столько-то миллионов жизней, столько-то триллионов долларов — как будто апокалипсис станет безобидным, если его досконально подсчитать.
Теперь остались только черви, задыхающиеся двустворчатые моллюски и женщина, ставшая амфибией волей абстрактного слияния технологии и экономики.
Она где-то читала, что, минуя некий предел, информация размножается сама по себе.
... с насилием можно справиться единственным способом — надо заткнуться и переждать. Конечно, будет больно. В этом весь смысл. Но всяко лучше, чем хроническая тошнота и ожидание, когда перерывы между избиениями тянутся бесконечно, и тебе остается лишь одно — ждать неизбежного.
На дне линзы скрывали множество грехов, прятали страх, слабость и ненависть под масками глухого равнодушия. Там они давали защиту, выстраивали дистанцию, и слабые со временем становились сильными.
Здесь же, наверху, они всего лишь превращали слабаков в идиотов.