произведения художника — это и есть его материальное тело. Тело, которое не чахнет. Тело, которое люди судить не властны: ведь искусство поет о Боге и, по большому счету, только Ему и принадлежит.
Небоскребы были прекрасны. Ни за что не верилось, что эти здания — всего лишь оболочки корпораций.
Мы оба отдались другим. Засомневались, всех растеряли, зато снова обрели друг друга. Похоже, мы хотели иметь то, что было у нас и так: чтобы рядом был любимый и друг, с которым можно творить бок о бок. Хранить верность, но иметь полную свободу.
- О госпади! Когда он говорит "Приходи посмотреть гравюры", он и вправду имеет в виду, что мы будем смотреть гравюры.
Я села в автобус: двадцатилетняя девушка в джинсах, черной водолазке и старом сером плаще, купленном тогда в Кэмдене. В моем маленьком чемодане в желтую и красную клетку лежало несколько рисовальных карандашей, блокнот, «Озарения», кое-что из одежды, фотографии моих сестер и брата. Уезжала я в понедельник — день недели, когда родилась. Хороший день для приезда в Нью-Йорк, считала я по своей суеверности. Меня никто не ждал. Меня ждал весь мир.
Творчество Уорхола отражало культуру, от которой я старалась держаться подальше. Суп был мне не по нутру, банка нежных чувств не вызывала. Мне больше нравились художники, которые производят революцию в своей эпохе, а не отражают ее пассивно, словно зеркала.
Думала: мужчина становится гомосексуалистом, если не нашлось женщины, способной его спасти. Это заблуждение я вынесла из трагического союза Рембо с Верденом. Рембо до конца жизни сожалел, что не смог найти женщину, которая стала бы его полноценной спутницей и в телесном и в
интеллектуальном смысле.
Служение великому искусству - само по себе награда.
О реальном гомосексуализме я ничего не знала. Мне казалось, что он неотделим от манерности и чудаковатости. Я гордилась своей непредвзятостью, но мыслила как узколобая провинциалка.
Казалось, всякий раз, когда я пытаюсь рассказать о несправедливости, я никак не могу подобрать слов.
Вещи — дело наживное, это уж не сомневайтесь.
На книгах я просто помешалась. Мечтала прочесть все, какие только есть на свете. А прочитанное рождало во мне все новые порывы. А не поехать ли мне в Африку, чтобы предложить свои услуги Альберту Швейцеру? Или надеть шапку с енотовым хвостом, прикрепить к поясу рожок для пороха и защищать простых людей, как Дэви Крокетт? Или забраться высоко в Гималаи и поселиться в пещере: вертеть молитвенное колесо, чтобы вертелась Земля?
выздоравливать надо так, как понимали этот процесс в девятнадцатом веке: упивалась возможностью лежать в постели, читать книжки, сочинять длинные горячечные стихи.
Смех. Без смеха не выжить. Сколько же мы смеялись.
- Ты не ширяешься, ты не лесбиянка. Из чего у тебя вообще жизнь состоит?
Против такого человека, как Христос, бунтовать стоило - он и сам был воплощённый бунт.
Я спасалась тем, что выручало подростков в 1961 году, - книгами и рок-н-роллом.
По мне, лучше уж ссора, чем молчание.
Some things, they’re better left in the past. Oh, I know that psychiatrists and therapists and Lord knows who else will tell you different, but they’re wrong. Not every wound needs to be poked and opened, and not every wrong needs to be reexamined, or dragged kicking and screaming into the light. Better just to let the wound heal, even if it doesn’t heal quite right, or to leave the wrongs in the dark, and remind yourself not to go stepping into the shadows if you can avoid it.”
That is what we do for the ones we love: we lie to protect them. Not all truths are welcome.
You know what I’ve learned from life? Don’t get old. Avoid it for as long as you can. Getting sick don’t help none either (Eddie Grace)
Что касается сотовых телефонов, я был почти уверен, что он считает их порождением дьявола, наряду с отравленными стрелами и людьми, которые солят пищу, еще ее не попробовав.
This man had a gift of sorts, although it wasn’t a gift that anybody in his right mind would wish to have: it seemed that he was drawn to evil, and evil, in turn, was drawn to him.
Three may keep a secret, if two of them are dead. -BENJAMIN FRANKLIN (1706-1790) POOR RICHARD’S ALMANACK
She might have appeared fragile, but so did spider silk until you tried to break it.