Цитаты
285209Счастье так ужасает, что мы прячемся за самыми невероятными предлогами, лишь бы не возвращаться в любовную игру.
Правда, правда и ничего кроме правды.
С шокирующей откровенностью Мирко Спелта рассказывает, что мужчины на самом деле думают о пластической хирургии, целлюлите и балетках. А еще вы узнаете, как соцсети повлияли на понятие любви; как перевести женские намеки на язык мужской логики; почему не стоит обращаться за советами к подругам и как стать женщиной, рядом с которой всегда множество достойных мужчин.
Самая ужасная ошибка, которую часто совершают женщины, - решение остановиться. Они привыкают к мысли, что отныне мужчина принадлежит им.
Правда, правда и ничего кроме правды.
С шокирующей откровенностью Мирко Спелта рассказывает, что мужчины на самом деле думают о пластической хирургии, целлюлите и балетках. А еще вы узнаете, как соцсети повлияли на понятие любви; как перевести женские намеки на язык мужской логики; почему не стоит обращаться за советами к подругам и как стать женщиной, рядом с которой всегда множество достойных мужчин.
Секс для мужчины - не более чем инстинкт, который ничем не отличается от других инстинктов: голода, жажды, сна. Он есть, с этим ничего не поделать.
Правда, правда и ничего кроме правды.
С шокирующей откровенностью Мирко Спелта рассказывает, что мужчины на самом деле думают о пластической хирургии, целлюлите и балетках. А еще вы узнаете, как соцсети повлияли на понятие любви; как перевести женские намеки на язык мужской логики; почему не стоит обращаться за советами к подругам и как стать женщиной, рядом с которой всегда множество достойных мужчин.
В мужском воображении худенькая девушка, в которой непонятно как душа держится, мгновенно становится богемским стеклом. После первых же фрикций она рискует рассыпаться на части.
Правда, правда и ничего кроме правды.
С шокирующей откровенностью Мирко Спелта рассказывает, что мужчины на самом деле думают о пластической хирургии, целлюлите и балетках. А еще вы узнаете, как соцсети повлияли на понятие любви; как перевести женские намеки на язык мужской логики; почему не стоит обращаться за советами к подругам и как стать женщиной, рядом с которой всегда множество достойных мужчин.
— Замуж я не собираюсь — если вы об этом.
— Но ты живешь с ним в одном доме.
— Спишь с ним в одной кровати, — вмешался папа.
— Ага, ем из одной чашки, — вспомнила я «Трех медведей». — И сижу на его стуле.
— Ника! — хором возмутились родители.
Никогда не знаешь, к чему тебя приведет любовь к синим платьям и к журналистике. Никогда не знаешь, кого видишь перед собой. У злодеев тысячи лиц, и надо научиться видеть сердцем. Меня зовут Вероника. С фамилией, как и со статусом в империи Тигвердов, мне еще предстоит определиться, а пока… Пока кое с кем предстоит разобраться, да помогут нам Стихии! И может быть, тогда я наконец-то скажу Ричарду, что… А сейчас под угрозой не только наше чувство, но и само существование тысяч людей под небом...
Я попрошу, чтоб позвала
Тебя над синим морем чайка
У чайки крик такой отчаянный,
Сама бы я так не смогла…
Я попрошу тебя позвать
Седой прибой о скалы грохотом
Закат кровавым алым хохотом
Я попрошу тебя позвать…
Бездонной пустоте назло
Я твое имя повторяю
Жаль только…я его… не знаю
Но повторяю все равно!
Я буду звать тебя по имени,
Наверное, оно похоже
На скалы с ледяными спинами,
Морскую соль на моей коже…
Никогда не знаешь, к чему тебя приведет любовь к синим платьям и к журналистике. Никогда не знаешь, кого видишь перед собой. У злодеев тысячи лиц, и надо научиться видеть сердцем. Меня зовут Вероника. С фамилией, как и со статусом в империи Тигвердов, мне еще предстоит определиться, а пока… Пока кое с кем предстоит разобраться, да помогут нам Стихии! И может быть, тогда я наконец-то скажу Ричарду, что… А сейчас под угрозой не только наше чувство, но и само существование тысяч людей под небом...
Все-таки преподавательский опыт — он бесценен. Особенно, когда возникает жизненная необходимость как следует продышаться и тщательно посчитать циферки перед тем, как что-то кому-то ответить. Сколько раз мне приходилось молчать, пока слова облекались в цензурную форму. Вот и еще раз пришлось…
Никогда не знаешь, к чему тебя приведет любовь к синим платьям и к журналистике. Никогда не знаешь, кого видишь перед собой. У злодеев тысячи лиц, и надо научиться видеть сердцем. Меня зовут Вероника. С фамилией, как и со статусом в империи Тигвердов, мне еще предстоит определиться, а пока… Пока кое с кем предстоит разобраться, да помогут нам Стихии! И может быть, тогда я наконец-то скажу Ричарду, что… А сейчас под угрозой не только наше чувство, но и само существование тысяч людей под небом...
Человеку хорошо только с чистой душой. Нам радоваться надо, что мы никого не обидели, а что он нас обидел – пусть он о том плачет.
Заканчивается первый класс, завтра летние каникулы. Но Тае не до веселья, и даже любимый торт «Птичье молоко» не радует – ведь она его не заслужила. Не потому, что дневник, полный стройных и гордых пятёрок, портит одноногая четвёрка по математике. И не потому, что обидела двоюродного брата (он вообще первый начал, только ему всё сходит с рук!). А потому… нет, Тае даже рассказать стыдно, что она натворила! Но за три месяца столько может произойти – вдруг к осени всё как-нибудь решится само...
Чтобы научиться рисовать, нужно практиковаться (желательно ежедневно) и двигаться к осознанию того, что рисовать нужно то, что видишь, а не то, что кажется видимым. Рисование - это постижение визуального опыта (курсив автора), а вовсе не механический навык.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Старайтесь пользоваться языком, богатым визуальными деталями, которые позволят читателю наглядно представить себе произведение.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Многие ценят искусство именно за то, что в нашем стандартизированном мире оно служит своего рода оазисом неопределенности. Ведь если смысл произведения самоочевиден, то, быть может, оно является всего лишь иллюстрацией, пустым украшением, добротным ремесленным изделием - чем-то, едва ли важным именно в качестве искусства.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Язык описания искусства создается коллективными усилиями, складывается постепенно и отвечает на новые художественные явления; ни при каких условиях он не может стать следствием вероломного заговора горстки злонамеренных интеллектуалов.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Стремясь поддержать искусство, не стоит падать ниц перед ним.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Для начала сосредоточьтесь на искусстве. Знания о том, как работают художники и как смотрят на искусство зрители, вам помогут. Старайтесь излагать свои мысли разнообразно, но не в ущерб ясности. Проявляйте воображение. Наслаждайтесь. Безжалостно редактируйте свои тексты. Смотрите искусство для себя, из любопытства. Узнавайте как можно больше и пишите только то, что вы точно знаете.
...
Если вы будете помнить это простое правило и писать с мыслью о том, что нужно добавить к предмету «нечто большее и лучшее», то сразу окажетесь на верном пути к успеху.
...
Будьте смелее, смотрите на искусство и старайтесь просто писать о том, что знаете. Как только вы поверите в себя и накопите багаж знаний, ваши тексты преобразятся!
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Авторы хороших текстов об искусстве ломают стереотипы, редко следуют незыблемым правилам, предпочитая изобретать собственные. Свои границы они определяют инстинктивно, а не механически. Их опыт нарабатывается в основном за счёт того, что они «отсматривают» километры художественных произведений и читают тонны серьёзной литературы. Любому автору необходимо языковое чутьё, большой словарный запас, умение варьировать построение предложений, неординарный взгляд и новаторские идеи.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Научиться хорошо писать об искусстве стоит, таким образом, хотя бы потому, что хорошее искусство этого заслуживает. Точный текст идёт восприятию искусства только на пользу.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Искушённые критики, перу которых принадлежат самые серьёзные тексты из тех, что я привожу (колонки крупных газет, полемические статьи), не просто хорошо пишут. Они поднимают особенно важные вопросы и делают особенно точные наблюдения (курсив автора). Подобные навыки неподвластны расчёту, за ними стоит сочетание опыта, мудрости и любознательности, их не приобрести путём чтения практических руководств. И ещё, вчитавшись в мои лучшие примеры, вы заметите, как энергия мысли автора вдыхает жизнь и в его текст, и в произведения, о которых он пишет.
Книга Гильды Уильямс, известного художественного критика, редактора и педагога, преподавателя отделения искусства Голдсмитского колледжа Лондонского университета, а до этого – ведущего редактора издательства Phaidon Press, представляет собой непринужденное и практичное, снабженное множеством рекомендаций и примеров руководство для начинающих авторов, пишущих о современном искусстве.
Всё точно так же, как и в других школах: троечник дотянет до своей тройки, кое-как склеив существительное с глаголом, а отличник наизусть расскажет грамматическое правило, зазубрит дюжину новых английских слов, переведёт псевдоанглийский текст из учебника, вставит все пропущенные слова в упражнении и получит заслуженную пятёрку.
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
Мы нередко забываем о том, что "обыденно" и "стандартно" далеко не всегда означает "нормально". Учебным заведениям очень выгодна такая методика, потому что она примитивна, и в то же время загружает ученика абсолютно бессмысленной, но всё же работой.
Всё сводится к машинальному прочтению сомнительных текстов из учебников, заучиванию списков слов и грамматических определений, изучение которых по какой-то неведомой космической причине растягивается до выпускных классов.
Будущий студент вуза, после набора достаточных баллов ЕГЭ на выпускном экзамене похож на каторжника в каменоломне, обречён на пятилетнее вызубривание всё той же сухой школьной теории. Правда в том, что такой подход не просто не эффективен, но и ведёт к катастрофическим последствиям.
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
ДРУГАЯ ГИПОТЕЗА СТИВЕНА КРАШЕНА УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ЯЗЫКОВЫЕ СТРУКТУРЫ УСВАИВАЮТ-
СЯ В ЕСТЕСТВЕННОМ ПОРЯДКЕ, КОТОРЫЙ НЕ МЕНЯЕТСЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ
ОСОБЕННОСТЕЙ ИЗУЧАЮЩИХ И НА КОТОРЫЕ НЕ ВЛИЯЮТ ЯВНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
ГИПОТЕЗА СТИВЕНА КРАШЕНА ОБ ЭМОЦИОНАЛЬНОМ ФИЛЬТРЕ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО СПОСОБНОСТЬ ИЗУЧАЮЩЕГО ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК ОГРАНИЧЕНА, ЕСЛИ ТОТ ИСПЫТЫВАЕТ НЕГАТИВНЫЕ
ЭМОЦИИ, ТАКИЕ КАК СТРАХ ИЛИ СТЫД, КОТОРЫЕ АКТИВИЗИРУЮТ ДАННЫЙ ФИЛЬТРА.
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
В основе языковой способности человека лежит врождённый биологически обусловленный компонент (универсальный механизм освоения языка), который на генетическом уровне определяет основные параметры человеческого мышления и структуру языкового знания.
.
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
СУЩЕСТВУЕТ КОЛОССАЛЬНАЯ РАЗНИЦА МЕЖ-
ДУ ЗНАНИЕМ ПЕРЕВОДА СЛОВА И ПОНИМАНИЕМ
ЕГО ЗНАЧЕНИЯ НА ПОДСОЗНАТЕЛЬНОМ УРОВНЕ.
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
ТАКЖЕ ОЧЕНЬ ВАЖНО ОТЛИЧАТЬ ВЫУЧЕННОЕ ОТ УСВОЕННОГО. ВЫУЧЕННОЕ НАИЗУСТЬ НЕ РАВНО «УСВОЕННОЕ». И НАОБОРОТ, НЕВОЗМОЖНОСТЬ ДОСЛОВНОГО ПЕРЕСКАЗА НЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО МАТЕРИАЛ НЕ УСВОЕН.
Язык – это живой организм, а не набор алгоритмов и грамматических структур. Необходимо понимать разницу между изучением языка и его освоением, а это, как показывает практика, совершенно разные вещи, но в тоже время способные к сосуществованию.
То, что недоказуемо, лишь эхо в воздухе.
Дилогия. Книга 1. Поступление в вуз и так таит в себе множество подводных камней, а когда этот самый вуз еще и закрывают, хочется бежать! Но все сложилось хорошо, и Рада находит выход из сложной ситуации – ее принимают в ВАУ… правда, что за ВАУ еще надо разобраться. Вот Рада и отправляется учиться, но на деле оказывается, что вуз совсем не обычный, а магический! Вдобавок ректора спешно похищают ведьмы на метлах, некроманты, драконы, фениксы! Вересковые пустоши, что и говорить? В общем –...