Цитаты
285188
В бесконечных буднях и горе - праздник, и пожар - забава; на пустом лице и царапина - украшение...
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
Не только тем изумительна жизнь наша, что в ней так плодовит и жирен пласт всякой скотской дряни, но тем, что сквозь этот пласт всё-таки победно прорастает яркое, здоровое и творческое, растёт доброе - человечье, возбуждая несокрушимую надежду на возрождение наше к жизни светлой, человеческой.
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
...дела-кружева, а плела их слепая баба, где уж нам узор разобрать!
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
Все люди изнашиваются и - погибают, это естественно; но нигде они не изнашиваются так страшно быстро, так бессмысленно, как у нас на Руси...
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
Наблюдения за пороками людей — единственная забава, которою можно пользоваться бесплатно.
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
Ты не гляди, что они ласковы, это - хитряга народ, фальшивый, ты им не верь! Сейчас они с тобою - так, а завтра - иначе. Каждому только сам он виден, а общественное дело - каторгой считают.
И с ненавистью, странной в человеке такой мягкой души, он говорил о "мироедах":
- Они - почему богаче других? Потому что - умнее. Так ты, сволочь, помни, если умный: крестьянство должно жить стадом, дружно, тогда оно сила! А они расщепляют деревню, как полено на лучину, ведь вот что! Сами себе враги. Это - злодейский народ.
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
- Сердитесь на мужиков? - сонно спросил Ромась. - Не надо. Они только глупы. Злоба - это глупость.
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
Я как-то особенно люблю солнце, мне нравится само имя его, сладкие звуки имени, звон, скрытый в них; люблю, закрыв глаза, подставить лицо горячему лучу, поймать его на ладонь руки, когда он проходит мечом сквозь щель забора или между ветвей.
Автобиографическая трилогия Максима Горького «Детство. В людях. Мои университеты», над которой он работал 10 лет – одно из самых значительных произведений русской реалистической литературы ХХ века. Сам писатель называл ее «той правдой, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и позорной». Перед читателем трилогии буквально оживает провинциальная Россия конца XIX – начала ХХ столетия, с ее купеческими дворами и...
Родители счастливы ровно настолько, насколько счастлив их самый несчастный ребенок...
Все началось с маленькой лжи, благодаря которой не слишком успешный писатель и любимец женщин Пол Моррис попытался покорить сердце своей новой «жертвы» – адвоката Элис Маккензи. Однако совместная поездка в Грецию обернулась для Пола не беззаботным отдыхом, а кошмаром. Его обвинили в убийстве юной девушки, пропавшей в тех местах еще десять лет назад. Нестыковки в показаниях, недомолвки – все говорит против Пола. Спасти его могло бы лишь алиби, подтвержденное Элис и ее друзьями. Но почему они...
Я прекрасно понимал, что жизнь даёт нам роли, однако уже насытился ее праведностью и больше не хотел чувствовать себя виноватым, выслушивая горестную повесть.
Все началось с маленькой лжи, благодаря которой не слишком успешный писатель и любимец женщин Пол Моррис попытался покорить сердце своей новой «жертвы» – адвоката Элис Маккензи. Однако совместная поездка в Грецию обернулась для Пола не беззаботным отдыхом, а кошмаром. Его обвинили в убийстве юной девушки, пропавшей в тех местах еще десять лет назад. Нестыковки в показаниях, недомолвки – все говорит против Пола. Спасти его могло бы лишь алиби, подтвержденное Элис и ее друзьями. Но почему они...
Иногда горе сродни панике. Хочется, чтобы вокруг были люди, но когда ты с ними, возникает неопреодолимое желание убежать и остаться в одиночестве.
Все началось с маленькой лжи, благодаря которой не слишком успешный писатель и любимец женщин Пол Моррис попытался покорить сердце своей новой «жертвы» – адвоката Элис Маккензи. Однако совместная поездка в Грецию обернулась для Пола не беззаботным отдыхом, а кошмаром. Его обвинили в убийстве юной девушки, пропавшей в тех местах еще десять лет назад. Нестыковки в показаниях, недомолвки – все говорит против Пола. Спасти его могло бы лишь алиби, подтвержденное Элис и ее друзьями. Но почему они...
Дело не только в судьбе, хотя она тоже играет свою роль, как декорации на сцене. Заманивают нас в ловушку мелочи внутри нас, наши склонности и привычки, наши пороки.
Все началось с маленькой лжи, благодаря которой не слишком успешный писатель и любимец женщин Пол Моррис попытался покорить сердце своей новой «жертвы» – адвоката Элис Маккензи. Однако совместная поездка в Грецию обернулась для Пола не беззаботным отдыхом, а кошмаром. Его обвинили в убийстве юной девушки, пропавшей в тех местах еще десять лет назад. Нестыковки в показаниях, недомолвки – все говорит против Пола. Спасти его могло бы лишь алиби, подтвержденное Элис и ее друзьями. Но почему они...
-...Предпочитаю быть... Невидимкой. И поэтому я здесь, Грэхэм, в этом ужасном, губительном доме. Не из-за бессердечности. Честное слово, мое сердце не прекращало болеть с той ночи, как умерла твоя сестра. Ни на секунду.
Элис Лейк оставила Лондон ради жизни в старинном доме на берегу Северного моря. Однажды утром на пляже она увидела сидящего прямо на холодном песке незнакомца. Он провел там много часов. Когда Элис попыталась ему помочь, он признался, что совершил нечто ужасное. Как это связано с тем, что муж киевлянки Лили накануне вечером не пришел с работы? А с тем, что в далеком 1993 году подростки Грей, Марк и Кирсти серьезно поссорились на вечеринке? Элис хотела спокойной жизни, но загадочный незнакомец...
Человек - как луковица. Он открывается тебе слой за слоем. Поэтому нужно ждать. Пока не доберешься до слоев, спрятанных в глубине. Обычно там все самое худшее. А потом, если самое худшее оказывается не таким уж дурным, выходить замуж!
Элис Лейк оставила Лондон ради жизни в старинном доме на берегу Северного моря. Однажды утром на пляже она увидела сидящего прямо на холодном песке незнакомца. Он провел там много часов. Когда Элис попыталась ему помочь, он признался, что совершил нечто ужасное. Как это связано с тем, что муж киевлянки Лили накануне вечером не пришел с работы? А с тем, что в далеком 1993 году подростки Грей, Марк и Кирсти серьезно поссорились на вечеринке? Элис хотела спокойной жизни, но загадочный незнакомец...
«Знаешь, в чем безумие? Вот в чем: сейчас я люблю тебя еще сильнее, чем любил сегодня утром!»
Элис Лейк оставила Лондон ради жизни в старинном доме на берегу Северного моря. Однажды утром на пляже она увидела сидящего прямо на холодном песке незнакомца. Он провел там много часов. Когда Элис попыталась ему помочь, он признался, что совершил нечто ужасное. Как это связано с тем, что муж киевлянки Лили накануне вечером не пришел с работы? А с тем, что в далеком 1993 году подростки Грей, Марк и Кирсти серьезно поссорились на вечеринке? Элис хотела спокойной жизни, но загадочный незнакомец...
В последние годы она научилась быть черствой, лишь бы не показывать свою слабость. Никому!
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
<... он понял, что самая необходимая вещь в Петербурге - это зонт. А согреться в этом городе можно только объятиями и поцелуем.>
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
Любое зло, каким бы великим оно ни было, потеряет всю свою тёмную силу, если к нему подойдут и обнимут. Зло никогда не победит зло.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
Достаточно подойти и обнять! Любое зло, каким бы великим оно ни было, потеряет всю свою темную силу, если к нему подойдут и обнимут. Зло никогда не победит зло. Черное никогда не станет белым, если в него прибавят черного. А в женщине зло маленькое. Совсем крохотное.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
Взаимность – это самое потрясающее чувство. Когда притрагиваешься к руке человека, эгоистично наслаждаясь этим прикосновением, а оказывается, что и человек получает удовольствие от того, что к нему прикоснулись в этот момент, тогда сердце наполняется неизведанным чувством. Словно человек, которого загадываешь при первой загоревшейся на небе звезде, загадывает в ту самую секунду тебя. Ты берешь его, взамен себя отдавая. Ты растрачиваешь все и не остаешься в долгу.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
«Как-нибудь» – это никогда.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
нежность – это умение притрагиваться к человеку так, как было бы приятно ему, а не тебе самому.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
Людям хватает слов. Людям не хватает губ...
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
Сломанная виолончель способна погубить автора, который на ней играл, но не способна принять потерю его таланта.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...
Человеку нужно пройти в сто шагов к другому человеку, чтобы понять, можно ли его полюбить.
«Нежность – необычайно редкое явление, и если однажды вы закроете глаза и увидите полярное сияние в то время, когда к вам будет прикасаться другой человек, – знайте, что вы испытали нежность». Новый роман Вячеслава Праха поведает нам удивительную историю о случайной встрече, которая полностью перевернула жизнь двух совершенно незнакомых людей. Петербург. «Чайка» Чехова и крыши Невского проспекта. Влюбленные и промокшие под дождем в те чудесные мгновения, когда о нежности говорят не губы, а...