Сердиться, да еще целый год, — слишком утомительное занятие.
Обвинять другого намного проще, чем обвинять себя.
- Я здесь мимо шел и... Подумал. Не сочтите за нелюбезность. Вы вправе отказать. Я. конечно, не подарок. Но и вы тоже.
«Хам! Никогда не изменится!» - отчего-то радостно подумала я.
- Идите за белым кроликом!
Я посмотрела на Сойку. Она на меня.
- Мне эта фраза вообще не нравится. Осталось еще две таблетки нам предложить.
- А есть выбор? - полюбопытствовала я.
Мы разом вздохнули.
Могу только представить, какой ужас я навевала на бедолаг. Несется дракон, пасть раскрыта, глаза полоумные. Съесть? Да бросьте, я людьми не питаюсь, может, у меня от этого настроение падает. Но откуда им-то об этом знать? Неоткуда.
Поэтому.
Несемся.
- Ну конечно, лишить голоса, приворожить, в конце концов, морок навести - не могла? Но нет. мы же злые, мы сразу в лед обращаем!
Данка! - ткнула меня в бок локтем. - Чего стоишь? Психам место в психбольнице! Знаешь. Муратова, мне кажется, что умалишенных властителей многовато на один этот мир. Я бы их проредила. Ну. хотя бы на одного канцлера сделала меньше.
- А вы красивый дракон, студентка КалЛей. Я бы даже сказал, до чудности милый. И ушки привлекательные, и глаза прекрасные. Просто мистический взгляд. Пожалуй, в таком виде вы мне даже больше нравитесь.
– Я тебе могла бы сказать, что детей родишь и смысл появится, – наконец проговорила она. – Но не скажу.– Почему?Умеет же человек ошеломить! Как холодной водой окатила.– Потому что непорядочно делать ставку на детей. Они рождаются, чтобы прожить свою собственную жизнь. И не обязаны наполнять смыслом твою. Да и иллюзия это.В Верином голосе мелькнуло что-то, чего Маша раньше не слышала. Горечь? Она не успела понять – незнакомый оттенок исчез.– Что иллюзия? – спросила Маша.– Что пустота может быть заполнена кем-то извне, – уже ровным тоном ответила Вера.– А никем не может?– А кто обязан заниматься наполнением твоей жизни? Да и не нужно это никому.
За словом она в карман не лезла никогда, но это не значило, что каждое ее слово было правдивым.
Я направила воздушную защиту к остановившемуся в десяти шагах от моего насеста скелету. Нежить увидела тучу, засуетилась. Выхватила из-за спины трость. Подняла вверх.
— Превосходно! — рассмеялась я, наблюдая, как скелет раскрывает черный зонт.
Ехидное клацанье, и запасливая костяшка осторожно, чтобы не поскользнуться на мокрой траве, зашагала дальше.
Определенно, скелет был при жизни оптимистом.
— Ну а теперь поясните, что это за художества? — Профессор Адам кивком головы указал на лича, которого до сих пор мотало в сверкающем молниями смерче.
Пролетая лицом к нам, неживой маг показал мне кулак, а потом недовольно скрестил руки на груди.
— Это лич. — Я подавилась смешком. Видимо, нервное. Лич опять, пролетая мимо, показал мне кулак, потом покрутил пальцем у виска. — Проветривается.
— А молнии, я так понимаю, для красоты?
— Воздух озонирую! — с благодарностью улыбнулась призраку.
Спускались с дерева по однажды опробованному на полигоне методу: я нащупывала конечностями опору, Закери, тихо посмеиваясь, страховал. Завидуя обезьяньей ловкости Шелдона, способного удержаться на одной руке, да еще и мою ногу поймать и поставить на ветку, я ползла вниз.— У тебя мартышек, случайно, среди родственников не было? — пропыхтела я, когда ноги коснулись земли.— В моей жизни, случайно, есть отец-военный, — Закери подцепил меня под локоть, — и он считает, что настоящий мужчина должен уметь за себя постоять, повисеть, поплавать и так далее, по списку.
Когда почва буквально уходит из-под ног, боязнь высоты в ужасе прячется в дальний уголок души. И оттуда вопит, чтобы хозяйка шевелила конечностями.
Складывая ноги по-восточному, я с трудом сдерживалась, чтобы не закряхтеть от усердия. После физподготовки и практики ощущала себя бревном, которое способно принять лишь одну позу. Позу тела на вынос.
— О! Посмотрите, кто тут! Выползла на солнце чешую погреть, змея?
Первым желанием было охладить пыл Азалии дождиком. Потом вспомнила ночной разговор.
— Я подвинусь, укладывай свои кольца рядом, — миролюбиво предложила я, из-под ресниц разглядывая стиснувшую кулаки брюнетку и обеспокоенно потянувшую ее за рукав платья Эльзу.
— Леди, позвольте вас пригласить на слет некромантов и призраков! — шутливо поклонился Закери.
— Что вы, лорд! Если там не будет парочки умертвий, я никак не могу принять предложение! — рассмеялась я, вкладывая пальцы в его ладонь.
... поцелуй с тем, к кому испытываешь чувства, — это полет в смерче из облаков. Невозможно, но дух захватывает, сердце замирает, и не веришь, что это происходит.
— Энджи, если ты не заметила, я мужчина, а для нас ваши слезы — это как лич в рюшах, приглашающий на танец, — страшно и непонятно, что делать!
Лорд и леди Шелдон тепло меня поприветствовали. Отец Закери отвесил топорный, но искренний комплимент. Сказал, что давно не видел такой симпатичной и веселой егозы.
«Военный!» — шепнул Закери, пока его матушка отчитывала главу семейства.
Я отправилась в дамскую комнату по лабиринту коридоров, завешанных гигантскими обложками журнала. Все равно что нащупывать путь в хижине охотника, где на тебя всюду смотрят головы убитых животных - модели с остекленевшим взглядом.
Больше угроз похищений и убийств от таинственной Дженнифер – меньше изображений женских тел по всему городу. Чувственные мужские губы, торсы, накаченные руки, ягодицы мелькали на билбордах, в рекламах в метро и на автобусах – достаточно, что бы скрасить день любой проходящей мимо девушке. Раньше на обложках как мужских, так и женских журналов изображались женщины, теперь их место заняли мужчины. Лондон на глазах преображался: почти с каждого рекламного щитка, стены объявлений, да и просто с любой поверхности, на которую можно было что-то налепить, на горожан смотрели не безупречные модели со смоки айс или фигуристые красавицы, а мужчины и молодые парни. Обычный лондонец, предполагаемый зритель всего этого, больше не был зрителем. У города появились зрительницы.
Целыми днями я ходила вокруг еды на цыпочках, как ходят вокруг люльки спящего младенца, боясь ненароком разбудить. Одно неверное движение - ребенок просыпается, начинает кричать и плакать. С голодом точно так же. Стоит ему проснуться, он начинает истошно орать, и есть лишь один способ заткнуть его.
Гендиректор понимала, что пенисы - огромная угроза ее бизнесу. Пикантные фотографии женщин всегда сходили компании с рук. Женщины знали свое место, с мужчинами было все не так просто.
Если не обращать на что-либо внимания, поздно или рано это перестает быть для тебя реальным.