Цитаты
285068
Нет ничего больнее рухнувших надежд...
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
в нашей жизни достаточно много трудностей, проблем и всяческой грязи. Никто не имеет права считать, что ему морально тяжелее, чем другим. Всем тяжело, каждому по-своему.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Книги - спасение именно от этой грязи и от этих проблем. В них можно найти и очищение, и успокоение, и ответы на волнующие тебя вопросы, и, наконец, просто наслаждение. Чистое наслаждение, чистым искусством.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Смерть - это великое таинство, о котором никто ничего достоверно не знает, а все неизвестное требует уважения к себе и отношения трепетного и внимательного.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Смерть страшна не сама по себе, а тем, что разрывает нити, связывающие разных людей и разные события. Разрывает внезапно и очень болезненно.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Ты же понимаешь, - горячо говорил он, - что любое поражение армии начинается с не застегнутого воротничка у солдата. Есть правило: воротничок должен быть застегнут. Как только появляется хотя бы один человек, который считает, что имеет право делить правила на важные и неважные и не выполнять то, что лично ему кажется несущественным, начинается разложение.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
В ситуации, когда речь идет о больших деньгах, правды нет и быть не может. Могут быть только соображения стратегии и тактики зарабатывания этих самых больших денег. Бороться с ветряными мельницами - это очень благородно, но совершенно бессмысленно.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Всё должно приходить вовремя, тогда оно имеет смысл.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Тревога - это симптом отсутствия информации, непонимания, ощущения того, что ты не управляешь ситуацией, не контролируешь ее.
Судмедэксперт Сергей Саблин — человек кристально честный, бескомпромиссный, но при этом слишком прямолинейный — многим кажется грубым, с тяжелым характером. Да что там многим — всем, включая родную мать и любимую женщину. Но для врача Саблина истина — главное, на сделки с совестью он не идет, чем бы его ни приманивали и чем бы ни грозили люди, заинтересованные в тех или иных выводах вскрытия…
Он смотрел на вещи в коробке: распадающиеся, потрепанные, выцветшие, тонкие, дешевые книжки в мягких обложках. Они пахнут пылью, плесенью, временем. Отдают мочой, табаком, пролитым кофе. Так пахнут вещи, которые жили.
Так пахнет история.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
В жизни всегда наступает момент, когда понимаешь: истории лгут. Хороших концов не бывает. Искусственный нарратив, навязанный хаотической кутерьме, именуемой жизнью, всегда оборачивается табличкой. за которой пусто; он как кукурузная шелуха, что в летние месяцы вылетает из адаптоцветных жилищ и замусоривает улицы.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Столько любви, что у молодых, что у стариков, в этой комнате. Видимо, подумал Р. Патчедел, снова весна. А он чуть было ее не проморгал. Весной люди именно таковы.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Чтобы быть роботом, нужна вера, подумал Р. Патчедел. Чтобы быть человеком - тоже.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Иногда нужно верить в то, что ты мог бы обрести веру; иногда нужно осознать: небеса может подарить тебе другое живое существо, а не какая-то таблетка.
Иногда.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
- Я не понимаю. - Не понимаешь, - сказала Оракул. - Кто из нас может утверждать обратное?
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Любое детство кончается, думала Мириам. Но не обязательно так быстро.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Память как разрастающийся рак.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Робот, думал Р. Патчедел, робот более других нуждается в цели. Пожимать руки всем вокруг, чтобы металл соприкасался с плотью.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
Космос полон вопросов, жизнь есть фраза, на конце которой - всегда многоточие или вопросительный знак. Невозможно ответить на все вопросы. Можно только верить, что ответы вообще есть.
250 000 мигрантов остались жить у подножия гигантского космического вокзала. Культуры сплавились вместе, как реальность и виртуальность. Город вокруг продолжает расти, словно сорняк. Жизнь дешева, а инфа ничего не стоит. Борис Чонг возвращается домой с Марса. Многое изменилось. У него появился ауг – марсианский симбионт, меняющий восприятие. Бывшая любовница воспитывает странного ребенка, способного «касаться» сознанием потоков данных. Двоюродная сестра влюблена в роботника – поврежденного...
...мама отводит глаза и молчит, потому что нельзя же объяснить ребенку, что в доме ее одноклассницы продукты из спецраспределителя и что вкусная еда положена не всем строителям коммунизма в стране, а лишь отдельным людям, которые, по сути, ничего на самом деле и не строят, а только надувают щеки и ходят с важным видом: следят, чтобы другие люди, попроще, строили этот самый коммунизм правильно, и руководят ими.
Один из самых необычных романов Александры Марининой. При подготовке к его написанию автор организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Цель: понять, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы на дворе были 70-е годы прошлого столетия. Представьте, что вы оказались в СССР. Старые добрые семидесятые: стабильность и покой, бесплатное образование, обед в столовой по рублю, мороженое по 19 копеек… Мечта?! Что ж, квест покажет… Организаторы отобрали...
Картинка повседневной жизни в советской стране в семидесятые годы сложилась достаточно полная, и вот сегодня, читая «Дачников», Артем буквально застыл, дойдя до четвертого действия, до сцены откровений Суслова, отстаивающего свое право быть простым обывателем. Человек, наголодавшийся и наволновавшийся в юности, хочет в зрелые годы сытно есть и ни о чем не беспокоиться. Ему приятно осознание того, что он, пройдя через трудный и полный лишений период, сумел выстроить свою жизнь так, чтобы теперь хватало и на еду, и на комфорт, и на удовольствия. Теперь он имеет возможность получить то, чего был лишен когда-то.
Один из самых необычных романов Александры Марининой. При подготовке к его написанию автор организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Цель: понять, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы на дворе были 70-е годы прошлого столетия. Представьте, что вы оказались в СССР. Старые добрые семидесятые: стабильность и покой, бесплатное образование, обед в столовой по рублю, мороженое по 19 копеек… Мечта?! Что ж, квест покажет… Организаторы отобрали...
А потом пришли 1990-е годы, и для многих вдруг оказалось, что все было напрасно. Напрасно тянул лямку на нелюбимой работе, молчал, одобрял, правильно голосовал, пряча подальше совесть, делал вид, терпел неудобства и унижения и снова молчал, потому что ждал квартиру, или машину, или повышения в должности, чтобы пенсия была побольше – такая, на которую можно не только самому достойно встретить старость, но и детям, и внукам хоть немного помогать. Все было напрасно. Потому что все рухнуло. Накопления на сберкнижке, сделанные за всю трудовую жизнь, сгорели. Очереди отменили, жилье давать перестали. Цены растут, а зарплаты не выплачивают. Твое образование никому не нужно, твоя профессия не востребована, потому что твой завод обнищал и закрылся, а вся отрасль производства уже дышит на ладан, не выдерживая конкуренции с импортом.
Один из самых необычных романов Александры Марининой. При подготовке к его написанию автор организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Цель: понять, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы на дворе были 70-е годы прошлого столетия. Представьте, что вы оказались в СССР. Старые добрые семидесятые: стабильность и покой, бесплатное образование, обед в столовой по рублю, мороженое по 19 копеек… Мечта?! Что ж, квест покажет… Организаторы отобрали...
пьеса на самом деле о нашей сегодняшней жизни, хотя написана еще до революции, в 1915 году. Это великое (хотя и небольшое по объему) произведение о Шантаже. Именно так, с заглавной буквы. Об угрозах, о запугивании, об унизительном страхе огласки или лишения материальных благ, о мерзостном потирании ручками от радости, когда знание чужого секрета дает тебе власть над человеком и возможность получить свою выгоду. Шантаж многолик и всесилен, любые советы и правила о том, как не поддаваться ему, как противодействовать, бессмысленны, они не работают. Есть только одно средство: не давать повода. Как говорится в старой английской поговорке, жить надо так, чтобы не было страшно подарить своего попугая самой большой сплетнице города.
Один из самых необычных романов Александры Марининой. При подготовке к его написанию автор организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Цель: понять, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы на дворе были 70-е годы прошлого столетия. Представьте, что вы оказались в СССР. Старые добрые семидесятые: стабильность и покой, бесплатное образование, обед в столовой по рублю, мороженое по 19 копеек… Мечта?! Что ж, квест покажет… Организаторы отобрали...
Горький написал: «Твердо стоять на ногах – это значит стоять по колени в грязи».
Один из самых необычных романов Александры Марининой. При подготовке к его написанию автор организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Цель: понять, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы на дворе были 70-е годы прошлого столетия. Представьте, что вы оказались в СССР. Старые добрые семидесятые: стабильность и покой, бесплатное образование, обед в столовой по рублю, мороженое по 19 копеек… Мечта?! Что ж, квест покажет… Организаторы отобрали...
До тех пор, пока ты живешь с родителями под одной крышей, ты – ребенок, независимо от того, сколько тебе лет, и родители всегда волнуются, если не знают, где ты.
Один из самых необычных романов Александры Марининой. При подготовке к его написанию автор организовала фокус-группы, состоящие из молодых людей, никогда не живших в СССР. Цель: понять, как бы они поступили в той или иной ситуации, если бы на дворе были 70-е годы прошлого столетия. Представьте, что вы оказались в СССР. Старые добрые семидесятые: стабильность и покой, бесплатное образование, обед в столовой по рублю, мороженое по 19 копеек… Мечта?! Что ж, квест покажет… Организаторы отобрали...