Способность — не в смысле желания, а в смысле стремления к реализации — создать эту саму бомбу скорее уж свидетельство безмозглости, а не разума.
Успокоить дыхание — успокоить нервы, это правило она знала очень хорошо. Как и то, что эмоции — худший помощник в критических ситуациях.
О да, человек силен своими эмоциями, ибо он человек, а не бездушная машина.
Медик идет на помощь не потому, что он клятву давал. Все ровно наоборот: он клятву давал, потому что пришел в медицину по велению сердца, простите за пафос. Пришел из-за дурацкой внутренней потребности... ну да, помогать людям.
Диагностическое чутье, деточка — это многолетний опыт, помноженный на здравый смысл. Плюс эмпатия, а этому, если боженька не одарил, очень трудно научиться.
Вы нуждаетесь в надежных принципах, чтобы реализовать свои лучшие способности.Взгляните на успешных людей и увидите, что день за днем они следуют определенной системе, на которой строится их успех. Именно система отличает профессионалов от новичков и «кабинетных философов». Без систем невозможно проверить гипотезы, отслеживать прогресс или многократно добиваться выдающихся результатов. В личном и профессиональном развитии эти системы и процедуры представляют собой привычки.
Мы живем в новом мире.
Минимум определенности и максимум ожиданий.
Вместо стереотипа «много работать, соблюдать правила, не высовываться или, наоборот, выступать с инициативой» мы имеем негласную, но общепринятую норму: «Притворись, что не работаешь до седьмого пота, чтобы впечатлить друзей досужими постами и фотографиями завтрака, но на самом деле работай как можно больше. Не жди инструкций, потому что правил нет. Сохраняй присутствие духа, потому что у нас тут дурдом. Задавай вопросы, но не жди, что все знают ответы.
Лидеров нет, потому что мы все лидеры, так что просто найди то, что тебе нравится, и создай ценность. Ты никогда ни в чем не сможешь разобраться – просто приспосабливайся, потому что завтра все снова изменится».
Человек, он ведь, как известно, на девяносто процентов состоит из своего ремесла…
Рискну сказать, что собака – лучшее из человеческих творений. Вы спросите: "А как же ракеты? Компьютеры?" Да, конечно. Ракеты. Компьютеры. Но они ведь, согласитесь, не живые. Бездушные. А в собаке человек хотел видеть не просто помощника, он хотел видеть прежде всего друга и поэтому стремился вложить в неё всё лучшее, что было – или чего не было – в нём самом: верность, преданность, честность… <...> Кошка – это совершенно иная, а самое главное, чуждая нам психология. Не могу не вспомнить мой любимый анекдот. Старый-престарый… А анекдот такой. Пёс лежит, думает: "Хозяин меня кормит, поит, лечит… Наверное, он – Бог. Кот лежит и думает: "Хозяин меня кормит, поит, лечит… Наверное, я – Бог…"
Всякий праведник – лох. Хотя далеко не всякий лох – праведник…
Ратмир наслаждался жизнью. Людям не понять этого чувства, поскольку жить означает пребывать в настоящем, куда эти двуногие почти никогда не заглядывают. В данный момент их было в помещении трое: Рогдай Сергеевич, Гарик и Лев Львович – но все они мысленно присутствовали не здесь, а в Капитолии, и не сейчас, а в три часа дня.
Дело-то ведь не в том, колдун ты или не колдун. Главное, чтобы народ в это верил…
Беда была не в том, что мир двуногих запутан и подл, а в том, что ты сам ничуть не лучше этого мира.
Потрясенная, я хватала ртом воздух, моля богов дать мне сил не прикончить придурка. Все же дипломат, вещь полезная. Ведь не будет ничего страшного, если я сломаю ему челюсть? Он заткнется и перестанет нести бред. О, нарры, нельзя ему челюсть ломать, это его рабочий инструмент. Трибунал мой поступок не одобрит и не поймет. Даже если буду объяснять, что таким образом помогала мозгам Иррилия встать на место.
Странные мы женщины, все нам не так. Вроде и сбылись мечты, он воспылал ко мне желанием, но хотелось не похоти, а чего-то красивого. Пригласил на свидание в дорогой ресторан, но и это меня почему-то счастливой не сделало.
— Совсем не обязательно было улыбаться всяким олухам, — упрекнул Иррилий, стоило нам отъехать.
— Я представляла, как укорачиваю ему язык кинжалами, — призналась я, и мой ответ неожиданно развеселил эльфа.
Как удержать избалованную бестию в узде, если ее окружает больше полусотни мужчин? Лишь заставить желать покорить одного определенного.
Вот узнать бы, кто этот нарров гаденыш, пустивший в нее болт. Пусть и по ошибке. Я тоже по ошибке могу руку сломать или глаз подбить.
Одновременно я отыскивал взглядом одежду, которую еще вечером забрала с собой прелестная девушка в таком откровенном одеянии, что глаза сами собой поворачивались следом за ней. Судя по ее заявлению, всех девушек в мужскую часть прислали для наслаждения гостей. В итоге я насладился сполна: отдал ей всю одежду и попросил до утра не беспокоить. И просто провалился в сон.
— Встреча с тобой перевернула мою жизнь. Ты как звезда осветила мой путь, а твой голос проник в душу. Ты стала мелодией моей души, без звучания которой жизнь станет пустой и ненужной. В тебе меня безмерно восхищает все: твоя сила духа, твердость воина и слабость женщины, твоя красота и нежность. Ты как закаленный клинок, можешь быть опасной, но завораживаешь блеском своей души, и можно бесконечно любоваться гранями твоего характера. Все, чего я хочу, — быть рядом с тобой. Любить и заботиться, беречь и поддерживать на жизненном пути.
В разговоре с Арршей я вспомнил, что дипломатия с орками считалась не самой сложной, но самой унылой. Они упрямые, упертые и остальные слова на букву «у». Их не надо перехитрять, их надо уломать. Уговорить и убедить. Порой на это уходило сил больше, чем на то, чтобы перехитрить самого прожженного правителя.
Общаться с местными жительницами мне не слишком хотелось. Если честно, я вообще плохо представляла, о чем мы можем поговорить. Я им о способах заточки меча, а они мне о новых духах? Я им о том, как можно прижечь рану, если поблизости нет целителя, а они мне - о новых тканях?
- И пусть все присутствующие станут свидетелями этого знаменательного для меня события, - нанёс завершающий удар он. Акиф окинул своих подданных таким тяжёлым взглядом, как будто запоминая свидетелей. Повисла пауза. Гнетущая.
Отец говорил правду - или то, что считал правдой. Невозможно обмануть собеседника, если у него то же лицо, что и тебя.
Его слова заглушила новая серия взрывов. За ней последовал шквал огня из вражеских лазеров, а затем жуткий вой, похожий на свист урагана, - это «Купол грома» потерял герметичность. Однако тишина, которая последовала за всем этим, была ещё хуже.