Цитаты
285067
Почему слово "факт" стало таким популярным среди английских философов? Стандартный ответ звучит так: факт приобрел вес в 1660-х гг потому, что воплощал способ завершить споры (или избежать их); в обществе. разрываемом гражданской войной, натурфилософы искали дорогу к согласию, к окончанию дискуссий. Я уверен, что это правда, и действительно, Джозеф Гленвилл в своем трактате "Тщета догматизма" (1661) настаивает, что главное достоинство философии заключается в том. что она положила конец спорам, хотя во Франции, как мы видели, слово "факт" не положило конец спорам о янсенизме, а только подлило масла в огонь. Факты могут вызывать споры, а не только разрешать их.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Ответ на вопрос: "Кому мы обязаны появлением слова "факт" в английском языке?" - теперь выглядит так: возможно, Монтеню, Галилею, Бэкону и ван Гельмонту (хотя их работы написаны на французском, итальянском и латыни), определенно Гоббсу, Дигби и Чарлтону, явно Паскалю и, наконец, возможно Солбсери как переводчику Галилея. Именно это сложное и неоднозначное наследие приняло Королевское общество, когда использовало это слово в своем уставе.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
После изобретения факта появилась возможность подходить к свидетельствам очевидцев с ситематизированным недоверием. Как бы то ни было, любая система знаний требует доверия к кому-либо, чему-либо или к какой-либо процедуре. Но, подчеркивая несомненную роль доверия в новой науке, мы рискуем пропустить большую часть айсберга. скрытую под водой: Бойль считал себя заслуживающим доверия потому, что научился не доверять авторам, подобным делла Порте, и надеялся, что остальные будут читать его работу с таким же скепсисом, с каким он сам читал делла Порту. Новая наука, в отличие от старой, основывалась не на вере, а на недоверии.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Четкое разделение естественного и сверхъестественного представляется нам простым, но тогда оно было революционным, поскольку предполагало ликвидацию промежуточной области, которую прежде помещали между естественным и сверхъестественным, - области аномалий, таких как призраки, ведьмы, чудеса и чудовища.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Средневековые философы, в частности Роберт Гроссетест, разработали довольно сложную систему перехода от опыта к теоретическому обобщению, после чего теоретическое обобщение применялось для дедукции фактов (или, скорее, явлений). Но главное - это процедура использовалась только в отсутствие очевидных основных принципов, от которых следовало отталкиваться, и она считалась (совершенно обоснованно) полностью совместимой с Аристотелевым пониманием научного знания. Так, например, Гроссетест утверждал, что основные принципы позволяют нам сделать вывод о том, что все движение на небе круговое (если бы движение не было круговым, между небесными сферами образовалось бы пустое пространство, а это невозможно. поскольку природа не терпит пустоты), но не позволяют определить форму Земли.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Опыт и эксперимент привлекались только для заполнения пробелов в дедуктивной системе знаний, а не для того, чтобы поставить под сомнение саму эту систему; кроме того. эти пробелы почти не упоминались в учебной программе университетов, основу которой составляли тексты Аристотеля. (Точка зрения Гросстетеста, что форма Земли - чисто эмпирический вопрос, имела последствия, поскольку оставляла ему возможность принять теорию Земли как единой сферы). Работы самого Гроссетеста демонтрируют поразительное безразличие к процедуре эксперимента; так, например, он сформулировал общий принцип рефракции, но просто предположил, что углы, как и в законе отражения, должны быть равными, не потрудившись провести простейшие опыты, которые показали бы ошибочность этого предположения.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Математики, будучи представителями теоретической дисциплины, разрывались между двумя типами знания: Платон и Евклид, похоже, выступали за чисто абстрактную, теоретическую форму знания, тогда как прикладные науки - астрономия, картография и фортификация - поощряли эмпирическую, практическую ориентацию. Архимед как будто преодолел этот разрыв, показав, как теория может быть использована для практических целей, но противоречия между двумя подходами сохранились вплоть до Ньютона, который при любой возможности старался представить свои работы как чисто теоретические, одновременно настаивая, что они основаны на свидетельствах и имеют практическое применение.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Первой серьезной областью экспериментальных исследований в начале современного периода был магнетизм - предмет, по которому классические комментарии практически отсутствовали (потому что в древности не знали компаса), и это означало, что экспериментальный подход сталкивался с меньшими препятствиями, чем в любой другой сфере. Боле того, огромное значение компаса для навигации означало, что магнит неизбежно должен был стать предметом дискуссии. Первая попытка экспериментального изучения магнита была описана Пьером де Марикуром в трактате "Послание о магните"; Марикур указывает на полярность магнитов, демонстрирует, что одноименные полюса отталкиваются, а разноименные притягиваются, и описывает, что железо может быть намагничено.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Мы с полным основанием может утверждать, что именно книга - в данном случае скорее обширная библиотека -меняет статус эксперимента; обобщая прошлое знание, библиотека создает предпосылки для нового. В такой области, как анатомия, одна-единственная книга, "О строении человеческого тела" Везалия, заменяла целую библиотеку, но каждая новая область требовала такой же ассимиляции старого знания, прежде сем открывалась дорога к новым открытиям.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Переоценить влияние трактата Гильберта "О магните" просто невозможно, и не потому , что все интересовались магнитами: в нем впервые было показано, что экспериментальный метод способен взять верх над традиционным философским исследованием и преобразить философию. Главным в работе Гильберта было утверждение, что его эксперименты можно воспроизвести, дабы подтвердить полученные результаты: его книга была, в сущности, сборником описаний экспериментов. В 1608 г. в Падуе Галилей применил метод, который Гильберт использовал для усиления магнита, обмотав его железной проволокой (не признавая первенства Гильберта) и создал, по его утверждению, самый сильный магнит в мире, а затем продал его за большие деньги великому герцогу Флоренции. Другие тоже копировали и проверяли эксперименты Гильберта, хотя больше никому, по всей видимости, не удалось заработать. Следует также отметить, что не осталось никаких сведений о том, чтобы кто-то утверждал, будто воспроизвести экспериментальные результаты Гильберта невозможно. Воспроизводимость - болезненный вопрос в истории науки, но в том, что касается магнетизма, все просто : хорошие результаты удается воспроизвести, а плохие(в том числе некоторые результаты Гарцони)- нет.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Чтобы понять масштаб революции, возьмем типичного образованного европейца образца 1600 г. - у нас это англичанин, но разница с жителем любой другой европейской страны будет невелика, поскольку в 1600 г. интеллектуальная культура была у них общей. Этот человек верит в колдовство, и, возможно, читал "Демонологию" шотландского короля Якова VI, будущего короля Англии Якова I, в которой нарисована яркая и пугающая картина угрозы, исходящей от агентов дьявола. Он верит, что ведьмы способны вызвать бури, которые топят корабли в море, - Яков сам едва не погиб во время такой бури. Типичный образованный англичанин верит в оборотней, хотя в Англии они не водятся, - он знает, что их видели в Бельгии (авторитетом в этой области считали великого французского философа XVI в. Жана Бодена). Он не сомневается, что Цирцея действительно превратила спутников Одиссея в свиней. Он убежден, что мыши самопроизвольно зарождаются в скирдах соломы. Он верит в современных магов: он слышал о Джоне Ди, и, возможно, об Агриппе Неттесгеймском, черный пес которого по кличке Месье считался дьяволов в обличье животного. Если он живет в Лондоне, то может знать людей, обращавшихся за советом к лекарю и астрологу Саймону Форману, который с помощью магии помогает вернуть украденные вещи. Он видел рог единорога, но не самого единорога.
Образованный англичанин той эпохи верит, что мертвое тело будет кровоточить в присутствии убийцы. Он верит в существование лезвийной мази - если смазать ею клинок, которым нанесена рана, эта рана заживет. Он верит, что форма, цвет и текстура растения определяют его лекарственные свойства, потому что Бог создал природу таким образом, чтобы ее могли истолковывать люди. Он верит, что можно превратить недрагоценный метал в золото, хотя сомневается в существовании человека. знающего, как это сделать. Он верит, что природа не терпит пустоты. Он верит, что радуга - это знамение Господа, а кометы предвещают беду. Он верит в существование вещих снов - нужно только правильно их истолковать. Разумеется, он верит, что Солнце и звезды делают один оборот вокруг Земли за двадцать четыре часа, - он слышал о Копернике, но не считает, что гелиоцентрическую модель космоса следует понимать буквально. Он верит в астрологию, но не знает точного времени своего появления на свет и поэтому думает, что даже самый искусный астролог не сможет сообщить ему ничего такого, чего нельзя найти в книгах. Он верит, что Аристотель - величайший философ всех времен и народов, и считает Плиния, Галена и Птолемея наивысшими авторитетами в естественной истории, медицине и астрономии. Он знает, что миссионерам из ордена иезуитов приписывают чудеса, но подозревает, что все это обман. У него дома есть десятка два книг.
Книга Дэвида Вуттона – история великой научной революции, результатом которой стало рождение науки в современном смысле этого слова. Новая наука – не просто передовые открытия или методы, это новое понимание того, что такое знание. В XVI веке изменился не только подход к ней – все старые научные термины приобрели иное значение. Теперь мы все говорим на языке науки, сложившемся в эпоху интеллектуальных и культурных реформ, хронологические рамки которой автор определяет очень точно. У новой...
Фонвизин спрашивал: «Отчего в прежние времена шуты, шпыни и балагуры чинов не имели, а ныне имеют, и весьма большие?».
Петербург, будучи столицей Российской империи, не раз становился местом действия русских произведений XVIII, XIX и начала XX века. И не только местом действия. «Блистательный Санкт-Петербург», «великолепная столица», «проклятый город», «город-призрак», «город-фантом», «Петербург Пушкина», «Петербург Достоевского», «Петербург Блока» – это полноправный герой русской литературы. О том, где жили герои любимых произведений, какие события происходили на петербургских улицах в романах и повестях...
Афанасий Александрович, сын Радищева от второго брака, прославился на всю Россию следующим образом: рассказывали, что однажды император Николай I собрал сведения через III отделение о распространении взяточничества среди губернаторов. Оказалось, что честных губернаторов только двое: Иван Иванович Фундуклей в Киеве и ковенский губернатор Афанасий Радищев. Царь, выслушав доклад, якобы сказал: «Что не берет взяток Фундуклей - это понятно, потому что он очень богат, ну а если не берет их Радищев, значит, он чересчур уж честен».
Петербург, будучи столицей Российской империи, не раз становился местом действия русских произведений XVIII, XIX и начала XX века. И не только местом действия. «Блистательный Санкт-Петербург», «великолепная столица», «проклятый город», «город-призрак», «город-фантом», «Петербург Пушкина», «Петербург Достоевского», «Петербург Блока» – это полноправный герой русской литературы. О том, где жили герои любимых произведений, какие события происходили на петербургских улицах в романах и повестях...
"Жан-Антуан задохнулся от возмущения.
- Ну знаете! Довольно с меня! Как выберемся отсюда, напомните мне как следует врезать вам, мсье, по вашему бесчестному лицу в уплату долга за все тяготы, что мне довелось пережить, пока вы строили из себя моего гида.
- Всенепременно! - отвернувшись как от чего-то несущественного, легко бросил Чарли."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"- Стекло падает! - крикнул Питер, прижавшись поближе к прутьям под навесом из лестничного пролета.
Ушибленный Жан-Антуан зацепился на несколько футов ниже Питера, а потому не был так же защищен, как и он, поэтому спешно вжался в решетку, размазавшись по ней пуще седовласого."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
— Давай лучше на какую-нибудь фабрику пойдем работать? Осмотримся там, потом вынесем все, что приглянется. Так парни из банды Грэмма сделали, — предложил Питер. — Там тоже золотая жила. Только тепло и никто наши морды не знает. А в доки лучше по весне сунемся.
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
Оставив позади Собачий остров и отплыв далеко на восток по исполинским изгибам Темзы, Капитан развернул лодку, подгребая веслами против течения, чтобы удерживаться на месте. Подгребали по очереди. Когда в очередной раз Капитан сменил юношу, Жан-Антуан стоял, придерживаясь за мачту, и смотрел вдаль на Лондон, туда же, куда Капитан. Он не мог до конца понять, что они делают, воровство он представлял себе иначе.
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
Видеть, как светится пыль это дикость, но вдыхать ее — безрассудство.
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"- Нет, дело не в нашем разговоре о разбойниках Англии. Будем надеяться, здесь имело место, скорее, бытовое недоразумение.
Фокс быстро повернулся к Жану-Антуану.
- О! Какая точная формулировка! Бытовое недоразумение. Нужно запомнить."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"В минуты, когда он говорил самые пугающие вещи, его голос мог становиться совсем бархатным и мягким, что, несомненно, выдавало в нем настоящего безумца."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"- А почему его так прозвали? Чарли Бродячие Штаны?
Незнакомец набрал было в грудь побольше воздуха, чтобы быстро ответить, но потом запнулся и застыл, нахмурившись, потому что понял, что никто никогда раньше не задавался этим вопросом.
- Я без понятия, - наконец сказал он.
Оба задумались над этой загадкой."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"...потом принялся задумчиво разглядывать разбитый нос Жана-Антуана.
- Молю скажите же! Ну что там?
Чарли помычал, приглядываясь одним левым глазом - другой он прикрыл для точности, - потом беззаботно пожал плечами:
- Во всяком случае, не хуже чем было."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"- На звуки шума прибежал как курица перепуганный владелец дома, ну Бобби и приложил его чем-то по голове...
- Он выжил? - глухо спросил Жан-Антуан.
- Че? Кто? Бобби?
- Владелец дома?
- А куда он денется!"
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"Он хотел погнаться за тобой, чтобы мы нашли и проучили тебя за твою выходку, но никто кроме Красавчика и Кирпича Бэчвуда не согласились. Том очень разозлился на нас, а ты знаешь его садистские наклонности. Он собирался было устроить бойню, и у него бы это вышло, но оказалось, что ты упер и все его оружие в придачу. Поэтому Том получил в глаз от меня и Десяти Кулаков да бросился наутек вслед за своим братком Красавчиком."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!
"- Я считал тебя своим проклятьем. Своей карой. Теперь я вообще не знаю, кто ты. Но если бы ты не свалился на мою голову, я так и не понял бы, что было не так с моей жизнью. Я бы сам не справился. И всю жизнь бежал бы от чего-то."
1850 год. Испорченная репутация обрекает молодого француза Жана-Антуана на бегство из дома и страны. Его путешествие оборачивается встречей с авантюрным разбойником и чередой необыкновенных приключений в мире воров викторианского Лондона. Вскоре Жан-Антуан понимает, что разбойник нажил здесь много врагов. Но главная угроза столь темна и опасна, что кажется байками его нового друга. Потому что иначе – предотвратить катастрофу могут лишь воспоминание и щепотка волшебства!