Тумаки - лучшее средство для трусов.
...круг моего общения состоит из меня одного.
Дома покрылись морщинами трещин, лица - трещинами морщин.
Мир распался надвое: мир испуганных взрослых и мир бесстрашных детей существовали рядом и не пересекались.
Внутри каждого человека живет что-то одно, главное, что самую суть его составляет и всем остальным руководит. Вынь это главное - и кончится прежний человек, а останется одно пустое тело, будто мякоть сливовая без косточки. Кто ненавистью живет, кто - тоской, кто - похотью любовной. Старик немец жил - страхом.
Настоящий писатель не только предвидит, но и формирует реальность.
Алексей подумал: Хорошие люди намного ближе к смерти, чем насильники и стукачи.
Александр сказал: За забором заброшенная манекенная фабрика. Она сгорела много лет назад… что тебе там нужно?
Вера ответила: Нет. Манекенная фабрика здесь, и мы в ней – обгоревшие манекены. А за забором – море.
Как могут быть успешными отношения, основанные на лжи?
Чем больше разум верит в то, что нечто является истиной, тем с большими шансами он сумеет превратить это в истину.
Так как не могло быть Земли после потухшего Солнца.
(о детской команде из Гельзенкирхена)ФК «Бюр 07/28» – это скорее гражданское объединение и результат слияния спортивного клуба «Бюр 07» – сокращённо «BVB (!!!) 07» – и престижного клуба любителей «Бюр 1928», которое состоялось в 1964 году.
Если школьные оценки не соответствуют требованиям, "Шальке-04" запрещает юным футболистам посещать тренировки до тех пор, пока их учебные результаты не улучшатся.
— Я тебя не знаю, но я тебя накрашу.Вот сто раз обещала себе вовремя ложиться спать, не сидеть допоздна в обнимку с ноутбуком и делать на ночь массаж лица. Что в итоге? Скачанная игра «Ведьмак-3», пять часов эйфории, а потом три часа сна.— Хорошо тебе было? — поинтересовалась я у помятого отражения, чьи синяки под глазами были больше самих глаз.
В его голосе и глазах – неподдельная тоска от собственной исключительности и беспомощности.
– Должен же я делать хоть что-то! – выкрикнул Стас. – А вы бы на моем месте как поступили? Заперлись бы в четырех стенах, не включали бы телевизор и не выписывали газет? Так?
– И все же, кто вы? Тоже бог? – Не-ет, – замотал тот головой. – Упаси бог.
Кстати, девушки Антона обожают, правда, за что – не знаю, но он их прямо как перчатки меняет… или они его передают друг другу?
Наш век – это век скоростей и движений. Мы постоянно куда-то торопимся, бежим, все делаем на ходу. На ходу решаем проблемы, на ходу любим, на ходу заводим детей, на ходу верим, и нет у нас времени остановиться и, оглянувшись, задуматься. А если, не дай бог, такое время находится, то, окинув взглядом свою жизнь, свои поступки, свои деяния, – ужасаемся и сломя голову вновь бросаемся в круговорот событий, чтобы забыть тот краткий миг просветления, миг веры. Ибо если ОН все же существует, то стыдно, а если нет, – горестно и одиноко.
– Плоскости, искажение структур, как-то все слишком уж фантастично…
– А то, что тебя окружает, не фантастично? – хмыкнул Наблюдатель. – Сидишь под деревом в другом мире, у тебя над головой спит трехполое существо, дружишь с девушкой-оборотнем, сам спишь с эльфийкой – и еще заявляешь о фантастичности!
- Папа, ты извини, мы нечаянно. Только хотели проверить, долетит ли булыжник до третьего этажа! - Долетел!
– Цветочки!! – Джей демонстративно чихнул и полез в карман за носовым платком.
- Если нас все-таки обнаружат, скажем, что искали сортир. - А почему невидимые? - А мы стеснялись.
– Да, – спокойно согласилась принцесса. – Сука, стерва, отрава, блудница – таковы темные грани моего таланта и часть моей сути. А ты – вор, жулик, пройдоха, игрок, убийца. Ибо такова темная сторона твоих божественных дарований. Мы родичи. В нас течет кровь отца, и мы должны принимать друг друга такими, какие мы есть. Поэтому я люблю тебя, брат.
– Кроме всего прочего, я еще и мужчина. А ты – Богиня Любви, – хмуро пожаловался Джей, спихивая принцессу с колен.
– Твое желание не оскорбляет меня, брат, – откликнулась девушка, занимая вновь удобное место.
– Слезай! А то оно немедленно перейдет в действие. Я же не евнух, – процедил принц, не в силах больше терпеть ощущение теплой манящей плоти рядом с собой.
– Как хочешь, милый, – пожав плечами, Элия пересела на кровать.
– Сказал бы я тебе, как хочу, но это тебе совсем не понравится, – хмуро бросил Джей, борясь с возбуждением.
- Что сдохло для того, чтобы получился такой дивный аромат?