Цитаты
285009
Мы создаём копии тех, кого потеряли, и храним их, как талисманы против неумолимого хода времени, - наполняем роем воспоминаний, сладостных и легкокрылых.
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Знаете, фрау Миллер, я слышала, что женщины следят за собой только ради того, чтобы досадить другим представительницам своего пола.
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Спасибо фюреру- он разрешил немецким девушкам выходит замуж за мертвецов при условии, конечно, что у тех в жилах тоже текла немецкая кровь
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Все смешалось: мертвецы заполнили город, а живые ушли под землю.
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Кто знает, почему одни ощущения запоминаются на всю жизнь, а другие рассеиваются, как дым в небе? И почему порой остаются одни обрывки: случайные радости и полуосознанные страхи?
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Папа засмеялся и сказал, что у женщин есть одно поразительное умение, которого нет у мужчин: они могут одновременно и поцеловать подругу, и уколоть ее шпилькой
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Я-несбывшийся ребенок. Будущее, канувшее в воду. Брошенная монетка, задутая свеча. Упавшая звезда
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Деревья переродились и дома тоже, как и банкиры, библиотекари, матери, чиновники, кондукторы, продавцы, врачи - никто никогда не был нацистом.
Загадочный рассказчик, чья судьба неразрывно связана с жизнью главных героев, начинает свою страшную и одновременно трогательную историю. Историю, начало которой было положено в 1939 году. Зиглинда живет в Берлине в обычной семье. Мама — домохозяйка, а папа работает цензором: вымарывает из книг запрещенные слова. Его любимое занятие — вырезать фигурки из черной бумаги и ждать конца войны. Но война продолжается, и семья девочки гибнет, а она оказывается в опустевшем здании театра — единственном...
Страх убивает, малышка, а ты должна выжить.
Кто такая Хелл? Обычная девчонка с Земли, которая попадает на планету наемников и пытается выжить. Это история о тех, кто верит, что в каждом из нас есть скрытые возможности, у каждого есть неограниченный потенциал, и если есть ради кого жить, человек способен на все. Вместе с Хелл и ее командой вы окунетесь в будни космических наемников, побываете на планетах, где день – это ночь, и обязательно научитесь главному – безвыходных ситуаций не бывает.
— Лекси, а сколько тебе лет, а?
– У-у-у, какая ты некультурная, – наемница рассмеялась, – мне сорок два, Хелли, ты мне в дочери годишься.
Споткнувшись на ровной дороге, девушка ошарашенно воззрилась на Алекс:
– Лекси, тебе больше двадцати пяти никто не даст!
Снова послышался издевательский хохот подруги.
– Ты неправа, Хелли, – продолжая посмеиваться, ответила Алекс, – на некоторых планетах мне с удовольствием дадут и пожизненное, не то что каких-то двадцать пять лет.
Кто такая Хелл? Обычная девчонка с Земли, которая попадает на планету наемников и пытается выжить. Это история о тех, кто верит, что в каждом из нас есть скрытые возможности, у каждого есть неограниченный потенциал, и если есть ради кого жить, человек способен на все. Вместе с Хелл и ее командой вы окунетесь в будни космических наемников, побываете на планетах, где день – это ночь, и обязательно научитесь главному – безвыходных ситуаций не бывает.
Он всегда жалел людей, чья истинная суть — подчинение. Жалость оскорбляла, в ней, червем в яблоке, таилось унижение, но колдун ничего не мог с собой поделать. Конечно, на «людях послушания» мир стоит куда прочнее, чем на трех тапирах Ху, соединивших лбы посреди хлябей Бездонца. Войну делает пехота, громаду дворца — каменщики, а поднимают бокалы в честь победы генералы и короли. На том стоим и не можем иначе — а иногда все-таки невредно опустить задранный к небу нос и приглядеться: на ком стоим…
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
Пожар изошел паром и убрался к праотцам. В отдельный рай для пожаров, где все вечно горит и никто не тушит.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
Намек был прозрачен, словно обман ребенка.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
— Прошу прощения, дамы и господа! Делу, знаете ли, время, а потехе — час. Сегодня, с вашего позволения, я собирался в цирк…
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
СОНЕТ ПАМЯТИ ЦУРЭНА ПРАВДИВОГО
(из сборника «Перекресток» Томаса Биннори, барда-изгнанника) Как лист увядший, падает на душу
Моя тоска. Изгнанник, я один.
Ушедших бедствий раб и господин,
Я счастий новых безнадежно трушу. Судьба брюхата. Срок пришел родин.
Младенец криком мне терзает уши —
Дитя-палач, рок сотрясает сушу,
Смеясь вослед: «Иди, глупец, иди!» Ну что ж, иду. Я клятвы не нарушу —
Дабы перстами ран не бередить,
Сопьюсь, споюсь, оставлю позади
Друзей, отчизну… Сердце, бейся глуше! Тоска, увядший лист, чей жребий – тлеть,
Ты рассекаешь душу, словно плеть!
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
Кем бы ни был одуванчик, он вряд ли выйдет навстречу.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
Надо смеяться через боль,надо раскланиваться с сорванной спиной,потому что спектакль должен продолжаться.Любой ценой.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
МОЛИТВА(из сборника «Перекресток» Томаса Бнннорн, барда-изгнанника)Не умею молиться.
Вместо света и слова,
которые — бог,
Вспоминаются лица.
Ваши лица.
Кувшины с хмельною судьбой.
Я счастливчик.
Мне вами дано похмелиться.
Здесь рассвет над заливом
И дождь по проселку вприпрыжку,
Страх остаться счастливым
И прошлые беды забыть,
Ощущенье зимы,
Изумленье хватившего лишку
И, грозой над весенней,
цветущею сливой,
Над глазами — заботой сожженные лбы.
Я смотрю.
Я желаю измученным развеселиться.
Это все, говорю.
Это все, что я вам подарю.
Я, увы, не умею молиться.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
Мы живём в очень смешном мире, братец. Животики надорвать можно... Это если смотреть снаружи. Если смотришь изнутри, надорванный животик не вызывает особого смеха.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
Где сошлись за игральной доской Судьба и Судьбокрут, случай обретает силу закона.
«Шмагия»… Тех читателей, у кого название книги может вызвать ассоциации со «стебом» и пародиями, авторы в большой степени вынуждены разочаровать. Конечно, улыбке всегда есть место в жизни, но для населения Реттийского королевства и сопредельных держав «шмагия», она же «синдром ложной маны», она же «слом», – заболевание врожденное, серьезное, неизлечимое и отнюдь не веселое по многим последствиям. Хотя кое-кто из профессуры Реттийского Универмага считает, что лечение возможно. Читатель Олди...
История лукава. Она умеет строить глазки так, что вокруг собирается толпа. О многих успели позабыть, кое-кто и вовсе перебрался в другую историю, но едва наша краля хлоп-хлоп ресницами – вот они, как на подбор. Никогда не знаешь заранее, кто выскочит через миг, бесом из табакерки. Надо быть наготове, иначе история ударит с фланга, возьмет в клещи – хочешь, не хочешь, а как порядочный сударь, обязан жениться. Или хотя бы выслушать до конца.
Поэт Томас Биннори, любимец короля, умирает от душевной болезни. Все усилия лекарей и магов-медикусов тщетны. Спасти несчастного может лишь гарпия – женщина-птица, обитательница резервации на Строфадских островах. Но согласится ли она, помня, как люди воевали с ее племенем, вытесняя с исконных земель? А если даст согласие – что сделает Келена-Мрачная с поэтом, зная, что воздействие гарпии не способны заметить самые опытные чародеи Реттии? За крылатой гостьей следят все – лейб-малефактор Нексус,...
Истории жестоки к своим участникам.
Поэт Томас Биннори, любимец короля, умирает от душевной болезни. Все усилия лекарей и магов-медикусов тщетны. Спасти несчастного может лишь гарпия – женщина-птица, обитательница резервации на Строфадских островах. Но согласится ли она, помня, как люди воевали с ее племенем, вытесняя с исконных земель? А если даст согласие – что сделает Келена-Мрачная с поэтом, зная, что воздействие гарпии не способны заметить самые опытные чародеи Реттии? За крылатой гостьей следят все – лейб-малефактор Нексус,...
Говорят: повезет, так и петух снесет. А не повезет, так в ягодицу клюнет.
Поэт Томас Биннори, любимец короля, умирает от душевной болезни. Все усилия лекарей и магов-медикусов тщетны. Спасти несчастного может лишь гарпия – женщина-птица, обитательница резервации на Строфадских островах. Но согласится ли она, помня, как люди воевали с ее племенем, вытесняя с исконных земель? А если даст согласие – что сделает Келена-Мрачная с поэтом, зная, что воздействие гарпии не способны заметить самые опытные чародеи Реттии? За крылатой гостьей следят все – лейб-малефактор Нексус,...
История – дама экстравагантная. Этого окликнет, с тем заговорит. Одного отпустит, другого схватит за рукав. А бывает, взбрыкнет почище норовистой кобылы – и выволочет на свет совсем уж неожиданного персонажа: нате-здрасте, любите-жалуйте!
Поэт Томас Биннори, любимец короля, умирает от душевной болезни. Все усилия лекарей и магов-медикусов тщетны. Спасти несчастного может лишь гарпия – женщина-птица, обитательница резервации на Строфадских островах. Но согласится ли она, помня, как люди воевали с ее племенем, вытесняя с исконных земель? А если даст согласие – что сделает Келена-Мрачная с поэтом, зная, что воздействие гарпии не способны заметить самые опытные чародеи Реттии? За крылатой гостьей следят все – лейб-малефактор Нексус,...
Лишь равный способен не стать рабом, если не хочет. Рабом страсти, мечты, воспоминаний; рабом живого хозяина.
Поэт Томас Биннори, любимец короля, умирает от душевной болезни. Все усилия лекарей и магов-медикусов тщетны. Спасти несчастного может лишь гарпия – женщина-птица, обитательница резервации на Строфадских островах. Но согласится ли она, помня, как люди воевали с ее племенем, вытесняя с исконных земель? А если даст согласие – что сделает Келена-Мрачная с поэтом, зная, что воздействие гарпии не способны заметить самые опытные чародеи Реттии? За крылатой гостьей следят все – лейб-малефактор Нексус,...