Цитаты
284994
Николай Иванович принял новый статус с той спокойной решительностью, на которую по-настоящему способны только русские интеллигенты, ломающие свою судьбу раз и навсегда.
Роман Воспенников оставляет адвокатскую практику и уезжает из столицы, чтобы заняться живописью в Красном Яру. Он живет в семье дядюшки жизнью сельского интеллигента — охотится на вальдшнепов, пьет наливки, слушает философствования местного общества о природе русской доброты и свободе воли.
Спонтанно бросившись с ножом на волка, он не мог знать, что эта дорога приведет его в дом лесника и его приемной дочери Татьяны...
Она смотрела, словно не видя его, но в то же время отдаваясь ему вся, без остатка.
– Я нашел тебя, – прошептал Роман, – я нашел тебя.
– Я жива тобой, – прошептала она.
– С тобой я могу все. Я умру и воскресну с тобой.
– Я жива тобой…
– Ничто, ничто не разлучит нас, ничто и никто не помешает нашей любви. Ни смерть, ни Бог…
– Я жива тобой, милый мой…
– И я, я жив тобой, родная, я спал, и вот я ожил, ожил с тобой, и я… я люблю тебя так, как не любил никого. Даже Бога.
– Я жива тобой, я жива тобой…
Он взял ее раскрасневшееся лицо в ладони и стал покрывать поцелуями.
Роман Воспенников оставляет адвокатскую практику и уезжает из столицы, чтобы заняться живописью в Красном Яру. Он живет в семье дядюшки жизнью сельского интеллигента — охотится на вальдшнепов, пьет наливки, слушает философствования местного общества о природе русской доброты и свободе воли.
Спонтанно бросившись с ножом на волка, он не мог знать, что эта дорога приведет его в дом лесника и его приемной дочери Татьяны...
Но совесть – этот неподкупный судья, который приходит ночью, когда все стихнет, садится у изголовья и начинает свое жестокое дело!..
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
– ...Кабы она померла, ну, тогда крышка... Живучи эти бабы, как кошки. Главное, невенчанная жена-то – вот за это за самое не похвалят.
– И венчанных-то тоже не полагается увечить… – усомнился Мыльников.
– Про венчанную так и говорится: мужняя, а это ничья. Все одно, как пригульная скотина…
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Не было бы разбойников, не стало бы и праведника.
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Ей точно лень быть умной.
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Силой нельзя заставить людей быть тем или другим.
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Промысловый человек – совершенно особенный, и, куда вы его ни суньте, он везде будет бредить золотом и легкой наживой.
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
«чужие глупости еще не делают нас умнее.»
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Нет такого положения, хуже которого не было бы.
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Есть такие особенные люди, которые целую жизнь гору воротят, а их считают чуть не шалопаями.
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
Не бойся, а только живи веселее, – скорее повесят…
Роман русского писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка «Золото» (1892) о жизни золотоискателей Урала в пореформенный период.
- А главное американец вечно чего-то боится - что его выгонят с работы, что кто-то изнасилует его жену, что его
машину угонят... страx какой-то...
- Зато у ниx такиx очередей нет...
- Да. Очередей нет. Это верно...
- У ниx вкалывать надо, а у нас пришел на работу пьяным и xоть бы что.
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
- Популярный итальянский тенор.
- Иx миллионы... тоже мне кроссворд...
- Ну ты xоть одного назови.
- Не знаю.
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
Да не xочу я быть поxожей на какую-то девчонку! Каждая женщина поxожа только на себя.
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
- А вы что кончали?
- МГУ.
- Как здорово. А какой факультет?
- Исторический.
- Интересно. Для меня история всегда была темным лесом.
- Ну это потому, что вы ей не занимались серьезно.
- Может быть. Но вообще-то это ведь здорово интересно - цари, там разные, войны, ледники...
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
Какой-то философ, кажется Платон, сказал, что недооценивать свою красоту еще xуже, чем переоценивать ее.
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
- Тогда, я помню, как первое апреля - удешевления, понижения, понимаешь, цен.
- А щас наоборот - дороже и дороже.
- Да. А все Сталина ругали.
- А у нас только и могут - ругать.
- А он войну выиграл, страну укрепил. И дешевле все было. Мясо дешевое. Водка три рубля. Даже меньше.
- И порядок был.
- Конешно был. На двадцать минут опоздаешь - судят.
- Кажется, на пятнадцать.
- На двадцать. Моя жена покойная однажды весной через Урал бежала, по льдинам, чтоб на завод успеть. Автобус сломался, и она побежала. Вот! А кто теперяшний побежит?
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
- Что, там голуби у него?
- Голуби...
- А почему они не улетают? Никогда не понимал.
- Приручены.
- Так вот кругами летают и летают...
- Я б улетел, мам, сразу.
- Куда б ты улетел?
- Куда-нибудь.
- Куда?
- В лес, или еще куда-то... В Горький, к дяде Пете...
- До дяди Пети ты бы не долетел. Устал бы и обессилел.
- Ну в лес улетел бы.
- А питался бы чем?
- Чем-нибудь.
- Вот именно! Чем-нибудь. А тут у него в кормушке и пшено
и водичка. Поклевал и полетал. Снова поклевал и снова
полетал...
- Скушно...
- А голодным в лесу сидеть не скушно?
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
Давайте выпьем за радость неожиданныx встреч. У нас ведь радостей не так уж много. Так вот, пусть эта всегда будет. За встречу.
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
— Я однажды зашёл жаловаться на продавщицу, нахамила мне, зашёл к директору, а там своя очередь — колбасу копчёную берут! — возможно, неоригинальная мысль
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
Жили-то беднее, слов нет, но добрее как-то... добрые люди были. А щас просто каждый себе норовит...
Обыкновенное явление советского быта — очередь в магазин за неким дефицитным товаром, — становится в романе В. Сорокина неким обобщающим символом, универсальной моделью мироздания...
"И тогда — страшно вымолвить! — тогда бы в их жизни не было Питера: ни школы, ни обожаемого запаха смоченной водой коробочки акварельных красок «Ленинград», ни сводящего зубы известнякового запаха только что отшлифованного типографского камня, ни запаха азотки от травленных досок в офортной; ни лип Летнего сада, изумрудно зеленеющих весной, ни мутного серого льда на Неве, по которому так просто перебежать на другой берег, спустившись по ступеням от сфинксов академии; ни красных кленов Приморского парка, ни блеклого солнца на крупах клодтовых коней, летящих в руках у возничих, ни бронзовой под луной воды Обводного канала, ни звенящих в ночи трамваев, заворачивающих на круг, ни ночного, холодящего сердце: «цок-цок-цок!» — каблучками — по гулкой лестнице парадного…
Не было бы этого странно тлеющего белыми ночами невесомого города, от которого теперь так трудно оторваться, даже на неделю…" (с.)
Дина Ильинична Рубина — израильская русскоязычная писательница и драматург. Родилась в Ташкенте. Новый, седьмой роман Д. Рубиной открывает особый этап в ее творчестве. Воистину, ни один человек на земле не способен сказать — кто он. Гений подделки, влюбленный в живопись. Фальсификатор с душою истинного художника. Благородный авантюрист, эдакий Робин Гуд от искусства, блистательный интеллектуал и обаятельный мошенник, — новый в литературе и неотразимый образ главного героя романа «Белая...
Он пытался разобраться с самим собой: нужно ли соединять любование с тем восхитительным кувырканием вольных тел и наслаждением, которое они причиняют друг другу? Может быть, надо, чтобы то и другое существовало отдельно? Либо то, либо это? А может, наоборот – соединение любования и наслаждения и есть тот самый закон, который отменяет стыд и тяжесть?
Дина Ильинична Рубина — израильская русскоязычная писательница и драматург. Родилась в Ташкенте. Новый, седьмой роман Д. Рубиной открывает особый этап в ее творчестве. Воистину, ни один человек на земле не способен сказать — кто он. Гений подделки, влюбленный в живопись. Фальсификатор с душою истинного художника. Благородный авантюрист, эдакий Робин Гуд от искусства, блистательный интеллектуал и обаятельный мошенник, — новый в литературе и неотразимый образ главного героя романа «Белая...
"Дело в том, что Жука готовить не привыкла и не любила. Коммунальную кухню в их квартире ненавидела, столовалась, где придется — больше всего любила пирожковую «Штолле» на Васильевском, и домой приносила оттуда с десяток пирожков по 12 копеек, с рисом, с яйцами — действительно вкусных" (с.)
Дина Ильинична Рубина — израильская русскоязычная писательница и драматург. Родилась в Ташкенте. Новый, седьмой роман Д. Рубиной открывает особый этап в ее творчестве. Воистину, ни один человек на земле не способен сказать — кто он. Гений подделки, влюбленный в живопись. Фальсификатор с душою истинного художника. Благородный авантюрист, эдакий Робин Гуд от искусства, блистательный интеллектуал и обаятельный мошенник, — новый в литературе и неотразимый образ главного героя романа «Белая...