Сердца советских людей были полны горячей ненависти к фашистам
"Её постарались вежливо выпроводить за дверь, но она приоткрыла другую дверь - дверь кабинета самого директора.
-Закройте дверь.
Пичужкина в точности выполнила приказание, но закрыла дверь, войдя в кабинет."
Наркоман последним узнает, что он наркоман.
— Иногда мне хочется сойти с ума. Но я разучился.
— Это утраченное искусство, — вздохнул Хэнк. — Возможно, со временем выпустят инструкцию.
Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.
— У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что…
— Ну, ну!
— Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: «Что везете?». А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы.
Злоупотребление наркотиками - не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это - ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это уже социальная ошибка, ошибка в образе жизни. Девиз этого образа жизни - "Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь". Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти. Этот образ жизни не отличается в корне от вашего, он просто быстрее. Счет идет не на десятилетия, а на недели или месяцы.
— Иногда мне хочется сойти с ума. Но я разучился.
Я вижу один сумрак. Сумрак снаружи — сумрак внутри. Надеюсь, сканеры, ради всеобщего блага, справляются лучше. Ибо, подумал он, если сканер видит так же смутно, как вижу я, тогда мы все прокляты, снова прокляты — как всегда были прокляты. Такими мы тогда и подохнем, почти ничего не зная, да и то, что знаем, тоже получая искаженным.
Вот список тех, кому я посвящаю свою любовь:* Гейлин — нет в живых* Рей — нет в живых* Френси — тяжелый психоз* Кэти — необратимые изменения головного мозга* Джим — нет в живых* Вел — обширные необратимые изменения головного мозга* Ненси — тяжелый психоз* Джоан — необратимые изменения головного мозга* Мэрин — нет в живых* Ник — нет в живых* Терри — нет в живых* Деннис — нет в живых* Фил — необратимые изменения поджелудочной железы* Сью — необратимые изменения сосудистой системы* Джерри — тяжелый психоз и необратимые изменения сосудистой системы*…и так далее.
Этот мир непристойно болен, и с каждым днем ему становится все хуже.
Помнишь Тельму Корнфорд, Боб? Коротышка с большими сиськами, всегда ходила без бюстгальтера, а мы сидели и пялились на нее. Пришла как-то к нам и попросила убить стрекозу, которая залетела в окно. А когда мы ей объяснили…
Медленно продвигаясь в потоке машин, Арктор прогнал в памяти эпизод, который произвел на них на всех неизгладимое впечатление. Изящная элегантная девушка из добропорядочных обратилась с просьбой убить большое, но безвредное насекомое, которое на самом деле приносило только пользу, поедая комаров. А потом она произнесла слова, навсегда ставшие для них символом чужого враждебного мира — всего того, чего надо бояться и что надо презирать: ЕСЛИ Б Я ЗНАЛА, ЧТО ОНО БЕЗОБИДНОЕ, ТО УБИЛА БЫ ЕГО САМА.
Я понял, что величайшая боль приходит не с далекой планеты, а из глубины сердца. Конечно, может случиться и то, и другое: вас бросят жена и ребенок, вы будете сидеть одиноко в пустом, холодном доме, да вдруг ещё и марсиане просверлят дыру в крыше и наложат на вас щупальца...
Невозможно каждую секунду восклицать и рыдать - сперва изведешь себя, а потом и окружающих. У человека есть предел сил.
-Как тебя звать, милая? - спросил Баррис
Она ткнула в табличку на правой грудке. - Бетти
Интересно, как зовут левую, подумал Чарлз Френк
Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь.
Самый опасный человек - это тот, кто боится собственной тени.
«Продается новый дом с двумя ванными для быстрого смывания наркотиков, которые запрятаны во всех помещениях. Стоимость наркотиков входит в цену».
А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу ее правильно.
Чтобы выжить в этом фашистском полицейском государстве, подумал он, надо всегда знать фамилию, свою фамилию. При любых обстоятельствах. Первый признак, по которому они судят, что ты наширялся, — если не можешь сообразить, кто ты, черт подери, такой!
...А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: „Если б я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.”
Иногда мне хочется сойти с ума. Но я позабыл как.
Он наносит удар, исчезает и, главное, наблюдает: с сегодняшнего дня он станет наблюдать за нами, полицейскими. Он уже скрылся, затаился; он знает, что не может позволить себе совершить ошибку. Но мы расследуем дело, а он исследует нас. Победит не тот, кто реально лучше, а тот, кто наилучшим образом сумеет воспользоваться промахами противника. И у него перед нами преимущество…
– За всю мою жизнь я усвоил одно: наши действия не зависят от того, насколько верно мы планируем или воображаем себе будущее. Нет: они диктуются тем, что мы чувствуем здесь и сейчас. Так что и наш брак может не продлиться всю жизнь, это не важно. Главное, я хочу этого сейчас. Пусть я буду несчастен потом, я готов рискнуть, лишь бы сейчас испытать счастье.
Колизей – арена, где умирали насильственной смертью: люди должны были бы бежать от такого зрелища, а они шли сюда как на праздник. Может быть, наши предки были монстрами? Или вы думаете, что за столько веков в человеческой природе что-то изменилось? Люди сегодня смотрят на преступления Римского монстра с таким же болезненным любопытством, с каким праотцы упивались цирковыми зрелищами.