Цитаты
284924
Невістка – в горлі кістка.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Боятися треба живих, а не мертвих.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
І прийде час, коли безбожники будуть покарані, а зараз комуністи та комсомольці здумали себе і царями, і богами на землі.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Разве можно сравнивать чувство с богатством? Любовь не имеет своей меры, она не имеет пределов, не имеет конца. Она или есть, или ее нет.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
...хвилювання нічого не зможе змінити, воно лише краде спокій.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Світ став жорстоким...
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Если надо человеку собраться с мыслями, не нужно лезть ему в душу.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
- Хочешь узнать, что такое неблагодарность? Тогда сделай людям что-то хорошое.
- ...Если ты к людям с открытым сердем, с душой, то и они к тебе так же.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Удивительная вещь память: хочется думать о будущем, а она не отпускает из прошлого.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Хто працює з ранку до вечора, той ніколи не сидить голодний.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
... Дивно, як щастя може прикрашати людину. Воно ніби підсвічує ясним світлом обличчя зсередини, і воно ясніє, променіє, здається набагато гарнішим, ніж є насправді.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Чи можна порівнювати почуття зі статками? Кохання не має своєї міри, воно не має меж, не має кінця. Воно або є, або його немає.
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Бачили очі, що вибирали – їжте, хоч повилазьте!
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
«Не той хліб, що у полі, а той, що в коморі».
Украина, 1930-е годы. Варя выросла в зажиточной семье, в которой умели и любили работать, потому и хозяйство имели крепкое. Но пришли иные, лихие времена. Началась коллективизация, и все, что люди заработали своим потом, нужно было отдать… Кто знал, какая страшная беда ждет эти щедрые земли! Невозможно было представить, что голодная смерть опустошит все вокруг. Потеряв мужа, родственников, Варя осталась одна с маленькими детьми. Кто сможет их спасти?
Знаешь, как говорят? «А теперь пребывают сии три: вера, надежда и злость; но злость из них больше».
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Он — уравнение, которое я не хочу решать.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Черты его лица каменеют. Будь это компьютерный монитор, на нем бы выскочила надпись: Ошибка 404. Сервер не может обработать ваш запрос.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Паника — жидкость в стеклянном сосуде — заливает все мое существо, затапливает дюйм за дюймом.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Я постоянно слышу жалобы по поводу понедельника, но истинное зло недели - вторник. До выходных далеко, а ты уже выдохся.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Может быть, любовь - это болезнь, и свои сердца нужно отправлять в больницу на профилактику.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Больше нет никаких сторон. Игра окончена, и победителей в ней нет - только проигравшие. Так тоже бывает. И теперь нужно просто уйти с поля и убрать за собой дерьмо.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Порой живешь и живешь, обманом убедив себя, что ты уже взрослый, более зрелый, чем кажешься окружающим, и какое-то время ничто не может поколебать твоей самоуверенности, опрокинуть с пьедестала, на который ты взобрался, потому что воображаешь себя всемогущим. А потом кто-нибудь шваркнет клюшкой по твоему эго, и вдруг оказывается, что ты снова пацан девятилетний, униженный и застенчивый, с детскими мыслями в голове: Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что делать; никто не учил меня, как с этим справляться; боже, я же столько всего еще не понимаю. И, неспособный обрести присутствие духа, ты только и можешь, что просто стоять, смотреть и молчать с жалким видом.
Или, может быть, так бывает не со всеми? Может, это только я жду, когда научусь этому, ищу такое место, где буду понимать все: механизм происходящего и то, почему я листаю страницы жизни толстыми неуклюжими пальцами. Может, это только я пребываю в состоянии эмоционального паралича, потому что слишком старался казаться и чувствовать себя взрослым, на самом деле не взрослея. И, может, это только я стою в тускло освещенной комнатке, наблюдая, как человек, которого я люблю, терпит крушение на моих глазах, а я не знаю, что мне делать, куда бежать и как себя вести.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Думаю, я начинаю понимать природу единения двух сердец.
Они не напирают друг на друга, как больные растения на подпорки.
Не душат, как лианы, туго оплетающие свои опоры.
Два любящих сердца - это два дерева: два самостоятельных организма с отдельными корневыми системами, со своей структурой расположения веток. Их листья по-своему впитывают солнечный свет, по-своему дышат. Два дерева объединенных тем, что между ними висит: гамак, или гобелен, или качели - что-то третье, прекрасное, без которого оба зачахнут.
Сердца соединяются, как ладони.
Не по необходимости.
По собственному желанию.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Любовь к нему - это как музыка, звучащая где-то в отдалении. Постоянно. Порой она дарит радость, порой сводит с ума.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.
Человек не догадывается, насколько он одинок, пока сам не выйдет из собственной клетки или кто-то не найдет способ проникнуть к нему туда.
Школа города Паломы – по любым меркам – самая обычная. Здесь такие же, как и во всякой другой школе, группировки, предубеждения и сомнительная еда в столовой. И, как и во всякой другой школе, здесь каждому ученику есть что скрывать.
Когда по школе поползли слухи о романе между педагогом и кем-то из учащихся, все принялись искать виноватых. В эпицентре скандала оказалось семь человек, никак между собой не связанных. С того дня их жизнь изменилась безвозвратно.