Цитаты
284905
Если ты впускаешь что-либо в свою жизнь, ты должен быть готов в любой момент повернуться и уйти, если это понадобится. А знаешь почему? Я тебе отвечу! Все это всегда тянет тебя на дно.
Алекс Верус – тридцатилетний маг-прорицатель – владеет собственным оккультным магазинчиком и живет затворником в Лондоне. Его напарница, двадцатилетняя Лона носит на себе родовое проклятие, но не унывает и добывает на местных барахолках всякие занятные вещицы для своего приятеля-колдуна. Однажды Лона приносит Алексу странную находку – красный магический куб. Он является ключом в поисках древнего Веретена Судьбы, способного повлиять на будущее и сделать своего обладателя бессмертным. И за...
Трудно понять, как именно зарождаются идеи. Отрывочные мысли и воспоминания собираются в подсознании, образуя нечто большее, чем просто арифметическую сумму составляющих.
Алекс Верус – тридцатилетний маг-прорицатель – владеет собственным оккультным магазинчиком и живет затворником в Лондоне. Его напарница, двадцатилетняя Лона носит на себе родовое проклятие, но не унывает и добывает на местных барахолках всякие занятные вещицы для своего приятеля-колдуна. Однажды Лона приносит Алексу странную находку – красный магический куб. Он является ключом в поисках древнего Веретена Судьбы, способного повлиять на будущее и сделать своего обладателя бессмертным. И за...
Император ждет, что я пошлю на заклание невинного агнца, а вместо этого получит анаконду.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
После того, как ты видел, что скорпион множество раз жалил других, трудно убедить себя в том, что он – твой друг.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Видимо, только скорпион мог спасти другого скорпиона.
Что бы ни ждало нас впереди, мы всегда будем выше всей окружающей вселенной, и горе тому, кто попробует встать у нас на пути.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Я всегда считала любовь самой летучей субстанцией во вселенной. Она извергается, вспыхивает, а затем испаряется без следа…
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Временами казалось, что мы с ним – двойная звезда: кружим вокруг да около, но никогда не встречаемся, всегда раздираемые противоречиями.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
– Что тебе от меня надо? – прорычала я, оборачиваясь.
– Тебя зовут Немезида, верно? – Он прищурился. – Я проверил в регистре смертей, зафиксированных во время великой резни дьяболиков. На Сидонию Эмпиреан была записана Немезида. Это ведь твое имя?
– Какое это сейчас имеет значение?
– Я терпеть не могу бессмысленной траты ресурсов.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
– Немезида, ты слышала, что она сказала? – спросил он.
– Как я могла не слышать? – Я неуверенно подняла на него глаза.
– Тогда позволь своей душе сказать тебе правду. Я же знаю, что она у тебя есть, так же как у меня. Правда в том, что я всегда тебя любил, – сказал Тайрус.
– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Чтобы мы вместе управляли галактикой.
– Поклянись… поклянись, что не приложил руку к смерти Донии.
– Клянусь своей империей! – Он прижал руку к груди.
– Если я когда-нибудь узнаю, что ты мне солгал, – тихо предупредила я, – пощады не жди.
– Я бы и не ждал ничего иного от тебя, любовь моя, – улыбнулся он. – А теперь возьми меня за руку.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Власть - самая ядовитая субстанция во вселенной. Не только сама власть, но даже одно желание обладать ею необратимо разрушают душу.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Все мы не что иное, как мыслящие сгустки звездной пыли.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Кто нибудь мог бы назвать нас ужасающей парой и был бы прав. Оба мы с ним были скорпионами, пересекающими самую опасную из рек. Мы могли ужалить, но и плавать мы умели. Видимо, только скорпион мог спасти другого скорпиона.
Люди покорили космос. Но прошли века, и техника начала приходить в негодность, ведь новая религия – гелионизм – объявила науку ересью. Человечество разделилось на Грандов, живущих в крепостях-звездолетах, и Излишних, жителей планет-колоний. Чтобы наказать семью Эмпиреан за ересь, жестокий Император вызывает Сидонию, дочку Окаянного Еретика, ко двору, где ей грозит казнь. Но ее место занимает Немезида – дьяболик, искусственно созданный телохранитель, не знающий страха и жалости. Она хладнокровно...
Оруэлл восхищался Томасом Пейном, он учился у него, считая Пейна прообразом современного правдоискателя, независимого от издателей и заказчиков
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
И крайние левые, и левые демократы с помощью разных подходов пришли к единому заключению: сталинизм - это отрицание социализма, а не одна из его версий
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Лингвистическая транспарентность есть обман, вынуждающий интеллектуалов ограничивать себя повседневностью и мешающим им осмысливать мир более радикально
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Самовоспроизводящаяся неразбериха: иго насаждается теми, кто от него страдает
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Благодаря ему [Оруэллу] в язык влился свежий ручеек политических понятий, а еще ему удалось изменить их восприятие даже самыми неграмотными людьми, заставить осознать их силу
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Присуждение Нобелевской премии за столь сомнительное литературное творение ["Георгикти" Клод Симон] - это скандал, показывающий интеллектуальное гниение, распространяемое псевдо-интеллектуалами
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Кавалерийские генералы с толстыми шеями остаются во главе ... История побежденным может сказать Увы! Но не может изменяться или извиняться
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Старый парадокс: в стремлении повелевать меньше соблазнов, чем в стремлении подчиняться.
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
<...> четкое сознание того, что две наиболее ценимые им вещи, а именно те самые свобода и равенство, не являются естественными союзниками друга друга.
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
Он очень - иногда крайне - восприимчив к малейшему оттенку неискренности слева, однако откровенная жестокость справа вряд ли сподвигнет его хотя бы на абзац полемической статьи.
Одного из самых влиятельных интеллектуалов начала XXI века, Кристофера Хитченса часто и охотно сравнивают с Джорджем Оруэллом: оба имеют удивительно схожие биографии, близкий стиль мышления и даже письма. Эта близость к своему герою позволила Хитченсу создать одну из лучших на сегодняшний день биографий Оруэлла. При этом книга Хитченса не только о самом писателе, но и об «оруэлловском» мире — каким тот был в период его жизни, каким стал после его смерти и каков он сейчас. Почему настолько...
В каждом есть маленький тайничок со злом - стоит его раскрыть, зло выплеснется наружу и заполнит собой все.
В городе появляется новое лицо: загадочный белый человек. Пейл Арсин — альбинос. Люди относятся к нему настороженно. Его появление совпадает с убийством девочки. В Приюте уже много лет не происходило ничего подобного, и Пейлу нужно убедить целый город, что цвет волос и кожи не делает человека преступником. Роман «Белый человек» — история о толерантности, отношении к меньшинствам и социальной справедливости. Категорически не рекомендуется впечатлительным читателям и любителям счастливых финалов.
Обожженное место лечат мазями, на сломанную конечность накладывают шину, но как лечить душевную боль?
В городе появляется новое лицо: загадочный белый человек. Пейл Арсин — альбинос. Люди относятся к нему настороженно. Его появление совпадает с убийством девочки. В Приюте уже много лет не происходило ничего подобного, и Пейлу нужно убедить целый город, что цвет волос и кожи не делает человека преступником. Роман «Белый человек» — история о толерантности, отношении к меньшинствам и социальной справедливости. Категорически не рекомендуется впечатлительным читателям и любителям счастливых финалов.
Улыбка и есть оружие: бывают улыбки острые, как стальные наконечники; бывают настойчивые, как дуло пистолета; третьи - ядовитые, как отрава для крыс.
В городе появляется новое лицо: загадочный белый человек. Пейл Арсин — альбинос. Люди относятся к нему настороженно. Его появление совпадает с убийством девочки. В Приюте уже много лет не происходило ничего подобного, и Пейлу нужно убедить целый город, что цвет волос и кожи не делает человека преступником. Роман «Белый человек» — история о толерантности, отношении к меньшинствам и социальной справедливости. Категорически не рекомендуется впечатлительным читателям и любителям счастливых финалов.