Определиться с проблемой, и разрешить ее - большая разница.
дело закрыто,игра закончена,застегивай молнию ширинки.
То, чем мы занимаемся в детстве, становится привычкой. Это мой тебе совет.
Живи настоящим; не тормоши прошлое, спокойно лежащее в свое могиле; держи хвост пистолетом и обходи грязные лужи. Не обращайся к друзьям за психотерапией.
Ты — умный парень, но есть что-то такое, чего понять тебе НЕ ДАНО!
То, что любишь, надо любить еще сильнее, потому что наступит день, когда оно может уйти.
Какая у тебя может быть проблема? Носки лежат в беспорядке?
Если сомневаешься, говори ,что не помнишь
Одиночество - часть программы, заложенной в человеке, ничего больше.
...Если мысли были лошадьми, нищие ездили бы верхом......Хватит хныкать и канючить! Подбери силу воли там, где ты ее оставил, и принимайся за дело!......Потому что слухи имеют одну особенность: они укореняются. Совсем как плохие привычки......В конце концов, в человеческой душе бесконечное число комнат, одни огромные, другие – не больше чулана для щеток, одни закрыты, другие залиты ярким светом...
— Вы знаете Джорджа Рэтбана?
— Он — один из моих самых близких друзей, — отвечает Джек, не добавляя, что и остальные его лучшие друзья в принципе тоже Джордж Рэтбан.
Об очень разговорчивых (вроде дяди Моргана) она говаривала: «У него язык подвешен за середину, а оба конца работают».
Некоторые, отъезжая, показывают Щеде оттопыренный средний палец. Одна дама сует крест ему под нос и кричит, что у него грязная душа и ему один путь — в ад. По меньшей мере у половины из тех, кого он отсылает прочь, фотоаппараты и видеокамеры. Да разве можно назвать их людьми, если ранним субботним утром они покинули дом, чтобы поглазеть на мертвых детей и сфотографировать? А ведь они полагают себя совершенно нормальными. Кто же тогда ку-ку? Конечно же, он, Дэнни Щеда.
Отец иногда спрашивает его, чего он ставит будильник на столь ранний час, все-таки летние каникулы, и Тайлер никак не может убедить его: в жизни важен каждый день, особенно те, что наполнены теплом, солнечным светом и беззаботностью.
Терпеть не могу, когда меня обзывает говнюком выпускник какого-то мухосранского коровьего колледжа.
— НАСИЛУЮТ! — орёт Уэнделл во всю мощь лёгких. Безумная улыбка изгибает уголки его рта. — СОЙЕР ИЗБИЛ МЕНЯ, А ТЕПЕРЬ НАСИЛУЕТ ДУШЕВНОБОЛЬНУЮ ПАЦИЕНТКУ! — Даже Уэнделлу понятно, что никаким изнасилованием тут и не пахнет, но кто и когда кричал: «ТРАХАЮТСЯ ПО СОГЛАСИЮ!» — дабы привлечь внимание?
... убийцей почти всегда оказывается тот, кого меньше всего подозреваешь. - Гордон Линк
- Часто посещаемость дома, - продолжал изгадятся Берлин. - Я часто остаюсь там с призраками и теми , кто хуже призраков.
- Хуже призраков ?
- Видением моих собственных грехов, молодой человек. Я посеял безумие и теперь пожинаю урожай .
Я...
Коты - твари эгоистичные.
На прощание он так меня поцеловал, что мои колени превратились в желе.
Почему все считают, что наемник предаст, как только истечет срок контракта? Вы думаете, что мы режем людей ради забавы? Почему у хирургов нет таких проблем? Разве пациент беспокоится о том, что, как только он перестанет платить врачу, тот с маниакальным хохотом отрежет ему пальцы на ногах?
“You are playing a dangerous game, my queen.” <...>
“Game?”
“Politics.”
“I don’t want to play politics.”
“If you don’t, it will play you, I’m afraid."
Насмехаться над женщиной - все равно что перебрать вина. Какое-то время смешно, но недолго, а похмелье превращается в ад.
– Вот почему вы, идрисцы, нас раздражаете. Вы такие заносчивые, так уверены в своей правоте. Если б ваш бог попросил у тебя дыхание или дыхание твоего ребенка, что бы ты сделала? Вы отдаете детей в монахи, посвящая их жизнь служению, да? И считаете это доказательством веры. А при виде нашего служения богам вы кривите губы и кричите о богохульстве.
– Но она работает на идриску, – напомнила Вивенна. – И подрывает возможности своих же богов вести войну. Мы сегодня перевернули экипаж жреца.
– Причем очень важного, – усмехнулся Дент. – Эх, принцесса, это довольно сложно понять, но дело в мышлении наемника. Нам платят за работу, но проделываем ее не мы. Это вы все делаете, а мы всего лишь ваши орудия.