Внезапная смерть, несмотря на сопутствующий ей миг ужаса и агонии, наступает так быстро, что, если взглянуть на дело разумно, она-то и есть самая милосердная — куда милосерднее, чем голод.
Конан Дойл, писавший пропагандистские воззвания, где война изображалась чем-то вроде рыцарского турнира, восклицал: "О, не страшитесь, ибо наш меч не сломается и никогда не выпадет из рук наших".
– Да понял, понял, – крякнул Мартинес. – Выполняю. Хочешь сам пожать все лавры, а?
– В супе я видел твои лавры.
Пилот наконец оглянулся, сообщил отсиженным языком, что сейчас включит тяжесть в десять процентов стандартной, и в самом деле включил.
Для того чтобы лучше понять те или иные события, важно привязать их к местности. У истории два глаза: хронология и география.
На Монетном дворе работали златокузнецы, они же изготовляли столовые сервизы для богачей, которые тогда чаще, чем сейчас, считали украшения и столовые приборы выгодным вложением капитала. В случае нужды такие изделия переплавлялись в монеты.
Для городского мальчишки, каким был мой дед, число видимых звезд на небе всегда составляло малую толику от тех примерно пяти тысяч, которые теоретически различает человеческий глаз. Даже в Рапидс огни человеческого жилья скрывали истинное безумие небес. В ясную ночь в сельской местности, где действует затемнение, между бомбежками, когда прекратился трассирующий огонь и погасли зенитные прожекторы, звезды покрывают небо, словно морозный узор – окна. Запрокидываешь голову и видишь «Звездную ночь», сказал он мне. Понимаешь, что Ван Гог был реалистом.
Когда инженера настигает судьба (даже злая), она всегда принимает форму сложной задачки.
– Жалко, я не смог к тебе приехать, – сказал я. – Как там было?
– Как было на кладбище?
– Извини, глупый вопрос.
– Там было очень весело.
«Если искать неприятности, они тебя найдут. Упорство дает предсказуемый результат»
Женский клуб провёл совещание и санкционировал хитрость.
Сегодня в буфете на Грейт-Камберленд-стрит, где размещалось их подразделение, роль почек под сливочным соусом играла брюква в крахмальном клейстере.
– Лучшая брюква, какую мне доводилось едать, – заметил Ауэнбах.
– Брюква была первый сорт.
– Я готов был поклясться, что почки натуральные.
– Да, они добавляют настоящую мочу, – сказал дед. – Придает нужный аромат.
Мне подумалось, что в природе человека первую половину жизни высмеивать условности и клише старых, а в последнюю - условности и клише молодых.
Выписанные из Франции пчелы страдали апатией и тягой к дальним странствиям.
– Она сошла с ума. Он потерял свою фирму. У них не было общих детей. Он попал в тюрьму. У нее из-за гормонотерапии начался рак. Я выбила его брату глаз, а потом вышла за человека, который стоил ему фирмы. Когда они были счастливы?
– В промежутках? – предположил я.
Дед и бабушка прощали друг друга с прагматичностью любовников в падающем самолете: будет время для взаимных упреков, если останутся живы.
Он знал, что одно из возможных определений слова «дурак» – «человек, который берется за работу, не осознавая ее истинных масштабов и сложности», ...
Для коллег по отделу продаж "Федеркомпс" он был фетровой шляпой на вешалке в углу - самым работящим и самым никчемным сотрудником отдела.
– Ладно. Я не скажу, что я знаю, что ты знаешь, что он знает то, о чем никто говорить не хочет.
– Тем более какой толк говорить? – сказала мама. – Раз все и так знают.
Как-то вечером месяц назад, по другую сторону бельгийской границы, Аэунбах прочел лекцию про этимологию английского слова «война». Он сказал, что прочел в словаре: оно происходит от праиндоевропейского корня, означающего «смятение».
Дед никогда бы не солгал, чтобы обелить себя или избежать ответственности. В отличие от бабушки, он не получал удовольствия от вранья.
Как все мужья "везучих" жен, он обнаружил, что "везенье" на самом деле - упорство, наблюдательность, чуткий слух на ложь и глубоко подозрительная натура.
Тебе вечно говорят: постарайся использовать отпущенное время. А в старости оглядываешься и видишь: ты только и делал, что тратил его зазря. У тебя ничего не осталось, кроме перечня неначатого и незавершенного. То, что ты всей душой пытался выстроить, не устояло, а то, против чего ты сражался все душой, никуда не делось.
стыд и совесть – компоненты, отсутствующие во многих блестящих планах.
По сути, послевоенная карьера Вернера фон Брауна доказала и продемонстрировала на своем примере - войну выиграла фашистская Германия.