Цитаты

Беллами закрыл глаза, позволяя воде смыть с его лица грязь и пот, и разрешил себе представить, что она унесет и кровь, и слезы, и то, что они с Октавией так друг друга подвели… Можно будет сделать новую попытку, начать все с чистого лица.
Беллами открыл глаза. Он знал, что его надежды нелепы. Дождь – это всего лишь вода, и в природе не существует никаких «чистых листов». А тайны надо хранить всю жизнь, и неважно, чего это будет стоить.

Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.

— Дай мне книгу. Я вынесу ее для тебя и принесу в больницу.
— Как тебя зовут?
— Чтобы ты знал, кому будешь вечно обязан?
— Чтобы я знал, кто виноват, когда меня арестуют.

Ты не мог ждать, что кто-то еще пожалеет тебя. Ты должен был один справляться со своей болью.

Неожи­дан­но Гласс рез­ко за­тор­мо­зи­ла, по­вер­ну­лась к Лю­ку, вста­ла на цы­поч­ки и по­це­ло­ва­ла его пря­мо по­сре­ди люд­но­го ко­ри­до­ра. Ей не бы­ло де­ла до то­го, сколь­ко че­ло­век это уви­дит, она про­сто от­ча­ян­но нуж­да­лась в его по­це­луе. Неваж­но, что уго­то­ва­но им в бу­ду­щем, ду­ма­ла Гласс, они ни­ко­гда боль­ше не раз­лу­чат­ся. Она это­го не до­пу­стит.

Ему не было никакого дела, отыскались ли наконец медикаменты. В природе не существовало лекарства, которое могло бы вылечить его разбитое сердце.

Обернувшись через плечо, она поймала его взгляд и слегка покачала головой, призывая его не делать глупостей.Но Беллами делал глупости всю свою жизнь и намерен был оставаться верным себе.

Настоящий поцелуй, немного нежности - каждому человеку это положено, и большому, и маленькому.

Каждый твой вздох. Там, где заканчиваются слова, начинается танец

Ирэне Као

Новый чувственный роман от Ирэне Као, автора великолепной ИТАЛЬЯНСКОЙ ТРИЛОГИИ: «Я СМОТРЮ НА ТЕБЯ», «Я ЧУВСТВУЮ ТЕБЯ», «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ», которая покорила весь мир. «Каждый твой вздох» – это роман о страсти и предательстве, горячих ночах Ибицы, танцах до утра и израненных сердцах, которые ищут любовь. Любовь обернулась ненавистью, жизнь оказалась ложью, и все, что ей осталось, – это побег. Какой-то древний инстинкт приведет ее на Ибицу, где ночи без сна, танцы под звездным небом и магия самого...

Если то, что влюбленные говорят друг другу наедине, или то, что они наедине делают, воспроизвести на бумаге или звуковой пленке, романтика и лирика покажутся пошлыми, чистота — несмываемо грязной, а искренность — примитивной и грубой. Принадлежащее двоим не может быть достоянием многих, а тем более — «всенародным достоянием».

«Единение людей не определяется количеством их встреч и общений, — вспоминал я слова Еврейского Анекдота. — Если б оно определялось таким образом, самым близким другом моим был бы дворник: я вижу его каждый день».

Есть взгляды, которые определяют не поверхностный, а истинный облик человека.

Никакая фантазия ума не в состоянии превзойти фантазию реальности.

Увы, самоотречение и самопожертвование реже награждаются ответной любовью, чем ветреность, неверность, а то и паскудство.

Разделенные событиями, тысячами километров и миль, мы оставались вместе. Это самое мучительное на свете: вместе и врозь.

Почему не ученые, не художники и не поэты решают, как жить народам? Очень печально…

...женщины сводят личные счеты куда яростнее мужчин.

 Ревность — это комплекс собственника. И самый необоримый комплекс: заметь, кражу любых вещей, даже самых ценных, переживают куда легче, чем кражу любви.

… коварство женщин превосходит коварство мужчин, как и их душевная чистота (если уж она есть!) чище мужской.

Низость использует высокие эпитеты... ... Чем низость низменней, тем эпитеты выше.

Национальность — не достоинство человека и не его недостаток. Она вообще от него не зависит. Гордиться своим народом человек вправе, но гордиться собой за принадлежность к тому или иному народу — просто глупо. Ведь любой народ представляют гении и бездари, рыцари и подонки… Сама по себе национальность полностью ничего не определяет!

… не изменять интеллигентности ни при каких обстоятельствах — это и есть настоящая интеллигентность.

Все мы в этой жизни хоть немного, хоть в чем-то да виноваты…

Чувство юмора может стать опорой и подарить самообладание почти сверхъестественное…

Любовь, я понял еще в детском саду, ужасна тем, что не отпускает человека ни на мгновение. Стихи, я думаю, иногда освобождают от себя поэта, наука не круглосуточно будоражит и терзает мысли ученого, а любовь полностью завладевает тем, кто ей поддается. Она либо вовсе и порой внезапно покидает свою жертву, либо пребывает вместе с ней неотрывно, как дыхание или сердцебиение. Даже ночью, даже во сне.

Есть люди, которые считают это занятие — ложиться костьми за истину — своим главным предназначением: вынь да положь им амбразуру или лучше того — эшафот, чтобы умереть за торжество справедливости. Исключительность они делают повседневностью — и общаться с ними поэтому нелегко.