Цитаты
283430
Для большинства людей то, что они на самом деле любят, существует лишь в их воображении. Объект их любви — не реальная женщина или реальный мужчина, а их образ в голове. Реальный человек — это всего лишь заготовка, на основе которой они создают своего идеального любовника. Проходит время, и они начинают видеть разницу между идеалом и реальным человеком. Если они могут к этой разнице привыкнуть, то остаются вместе. Если нет, расстаются. Все очень просто.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
у меня свое железное правило: если ты подумал обо всем, что надо, если ты сделал все, что надо, то дальше будь что будет. Пойми, ты ничего больше сделать не в состоянии. Не накручивай себя.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Вселенная когда-то тоже была полна света. Первые три минуты после Большого Взрыва вся материя существовала в виде потока фотонов. А потом Вселенная "выгорела", и из ее темного пепла возникли тяжелые элементы, планеты и жизнь. Матерью живых существ и цивилизации была Тьма.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
For the majority of people, what they love exists only in the imagination.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
The five ships had to accept the responsibility of carrying civilazation forward, but all they could do was to fly onward, and fly far. The spaceships would be their home forever, and space would be their final resting place.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
"It doesn't matter. It's all the same."
The exact words were only a guess, because he didn't have time to finish before a powerful electromagnetic pulse arrived from three directions, vibrating Natural Selection's enormous hull like a cicada's wings. The energy in these vibrations was converted to infrasonic waves, which, in the image, looked like a fog of blood that enveloped everything.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
When they looked at each other, a richness of meaning poured from their eyes just as the clouds poured from the cloud well created by the gravitational beam, endless and unceasing. But it wasn't a language of this world. It constructed a world that gave it meaning, and only in that rosy world did the words of the language find their correspondent referents. Everyone in that world was god; all had the ability to instantaneously count and remember every grain of sand in the desert; all were able to string together stars into a crystal necklace to hang around a lover's neck.
...
Is this love?
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Хайс не согласился:
- Почему все начинают вставать на дыбы при одном лишь намеке на управление поведением? Вас уже программируют разными методами - от рекламы до кинофильмов. Программирование мышления - часть современного общества. Как говорит китайская пословица, вы насмехаетесь над отступившими на сто шагов, кода сами отступили на пятьдесят.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
— Видите ли, ненависть ценнее, чем золото и алмазы; это оружие, равного которому нет во всем мире.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
This is the difference between an ordinary scribe and a literary writer. The highest level of literary creation is when the characters in a novel possess life in the mind of the writer. The writer is unable to control them, and might not even be able to predict the next action they will take. <...> That's how a classic is made.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Twilight had fallen heavily now, and the colors of the sky had shrunk to a small space in the west, like a pupilless eyeball watching the world indifferently.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Молчание - наивысшая форма презрения.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Не существует постоянных врагов и постоянных союзников. Постоянен лишь долг.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
The universe had once been bright, too. For a short time after the big bang, all matter existed in the form of light, and only after the universe turned to burnt ash did heavier elements precipitate out of the darkness and form planets and life. Darkness was the mother of life and civilization.
Трисолярианский флот летит к Земле. Чем встретят его земляне через 450 лет? На пути развития человеческой науки стоят софоны, обойти их блок невозможно. Уцелевшие члены Общества «Земля —Трисолярис», пятой колонны инопланетян, усердно помогают захватчикам.
Люди хитры и изобретательны, но что они могут противопоставить передовой науке и могущественной технике Трисоляриса?
Самая страшная, роковая ошибка для молодой девушки - выйти за человека, причастного искусству. Если угодно, мои милые, берите их в любовники. Они вас многому научат, от них вы многое узнаете о жизни, о человеческой природе и об отношениях мужчины и женщины, ибо они непосредственно всем этим интересуются, тогда как все прочие напичканы предрассудками, высокими идеалами и литературными реминисценциями. Но не выходите за них замуж,- разве что у вас в кармане ночной сорочки лежит разрешение на развод. Если вы бедны, ваша жизнь и без детей будет ужасна, а родись дети - и начнется мука адская. Если у вас есть деньги, можете не сомневаться, что художник женился не на вас, а на ваших деньгах. Всякий бедный художник, и вообще человек умственного труда, ищет женщину, которая взяла бы его на содержание. Так что берегитесь. Разумеется, на свете не существует не только безоблачно-счастливых браков, не существует и просто браков хороших,- Ларошфуко был такой оптимист! И, во всяком случае, институт брака примитивен и неминуемо рухнет под объединенным натиском противозачаточных средств и материальной независимости женщин. Помните, людям искусства нужны не спокойствие и законное потомство, но разнообразие ощущений и обеспеченный доход. Итак, берегитесь!
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
...жизнь - все равно что светящаяся точка, внезапно возникающая из ниоткуда. Она прочерчивает в пространстве и времени сверкающую причудливую линию - и затем так же внезапно исчезает.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Красота не вне нас, но в нас самих. Это свою красоту мы узнаем в изменчивых узорах вечного потока жизни. Свет, форма, движение, блеск, запахи и звуки внезапно предстают перед нами не просто как привычный облик вещей, - в них обретает выражение жизнь, ключом бьющая в нас, они дарят радость, наслаждение.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Разум пробуждается раньше чувств, любопытство - раньше страстей. Ребенок сначала задает вопрос ученого - почему? - и лишь потом вопрос поэта - как?
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Странно, думал он, во время войны Англия тратит ежедневно пять миллионов фунтов на убийство немцев, а в мирное время не может потратить пять миллионов в год на борьбу с собственной нищетой.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Дружба в сочетании с сексуальным влечением есть любовь - страсть бессмертная, как феникс, и неистовая, как единорог.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
можно проехать пароходом или поездом тысячи миль из страны в страну, от одного отеля до другого, и ни на минуту не ощутить, что это значит — странствия. Странствовать — значит изведать неожиданные приключения, исследовать новые места, оставлять позади милю за милей, неутомимо радоваться всему, что уже радовало тебя не раз и открывать все новые источники наслаждений. Вот почему так ужасен туризм: приключения, исследования и открытия он втискивает в условные рамки, отмеряет, отвешивает, раскладывает по полочкам — и это нелепо и бессмысленно. Приключения — это значит, что с тобой может случиться что-то такое, чего не ждешь. Открытия — значит, ты испытываешь что-то такое, чего прежде никогда не испытывал. Но разве возможны какие-то приключения и открытия, если ты позволяешь кому-то другому — а особенно бюро путешествий! — все устроить по заранее составленному расписанию? Важно ведь не то, что видишь новые красивые места, важно, что видишь их сам. И если хочешь чувствовать, что позади остается миля за милей, иди пешком. Отшагай за три недели триста миль — и куда полнее изведаешь дух странствий, увидишь и испытаешь несравнимо больше удивительного и прекрасного, чем если проедешь тридцать тысяч миль поездом или пароходом.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Влюбленные подобны зеркалам - каждый восторженно созерцает в другом собственное отражение. Как сладостны первые проблески узнавания!
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Сложные душевные настроения - это роскошь, доступная лишь богатству и праздности. Тем, кто вынужден трудиться ради хлеба насущного, приходится принимать Видимость за Сущность, у них не остается времени на метафизические страсти и страдания.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Вы, кто пал в этой войне, я знаю: вы погибли напрасно, вы погибли ни за что, за порыв ветра, во имя пустой болтовни, во имя идиотского вздора, газетной лжи и воинственной наглости политиков.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...
Хотя бы один день полного счастья оправдывает всю горечь бытия.
«Смерть героя» Олдингтона – книга, которая наряду с романами «Прощай, оружие!» Хемингуэя и «На западном фронте без перемен» Ремарка стала своеобразным манифестом «потерянного поколения». Работа над произведением заняла всего пятьдесят один день. Максим Горький назвал «Смерть героя» Олдингтона «злой, полной жуткого отчаяния» книгой, свидетельствующей об окончательном загнивании буржуазного мира. «Эта книга является надгробным плачем, – писал Олдингтон, – памятником, быть может, неискусным,...