Цитаты
283401
Нужность, востребованность дара – серьезнейшая вещь, она привязывает, может быть, даже глубже любви.
1991 год. Август. На Лубянке свален бронзовый истукан, и многим кажется, что здесь и сейчас рождается новая страна. В эти эйфорические дни обычный советский подросток получает необычный подарок – втайне написанную бабушкой историю семьи. Эта история дважды поразит его. В первый раз – когда он осознает, сколького он не знал, почему рос как дичок. А второй раз – когда поймет, что рассказано – не все, что мемуары – лишь способ спрятать среди множества фактов отсутствие одного звена: кем был его...
Муха влетела в открытую форточку и оказалась на уроке зоологии.
– У мух тело длиной от 2 до 15 миллиметров – тёмное, покрыто волосками и щетинками.
"Это обо мне, – подумала муха. – Послушаем".
– На лапках у одной мухи – 344 миллиона микробов.
"Вот чёрт!" – муха с ужасом посмотрела на свои лапки.
– А в южной и средней Африке, – продолжала учительница, – живут мухи цеце, которые разносят смертельные заразные болезни.
– Я не цеце! Я не цеце! – закричала муха на весь класс.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Сереберцева пришла в школу в новой песцовой шубе, без шапки, в туфлях на высоких каблуках, в темных очках, с сотовым телефоном в правой руке и портфелем в левой. Первый урок был химия. Дмитрий Анатольевич сразу же поставил Сереберцевой пятёрку и сказал, что мечтал быть лётчиком, а не учителем. Но Светлана Николаевна, Марина Сергеевна, Елена Викторовна и Элеонора Васильевна поставили двойки.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Серёжа был очень худой, и родители подарили ему – в шутку – большой круглый значок с надписью: «Хочешь похудеть, спроси меня как».
Серёжа – в шутку – прицепил значок к лацкану пиджака и пошёл в школу.
Первой подошла учительница по пению:
– Как? – с волнением спросила она.
Это было неожиданно.
– После уроков объясню, – сказал Серёжа, рассчитывая после уроков незаметно улизнуть.
Потом подошли учительницы по геометрии, по химии, по физкультуре и биологии.
– Всё после уроков, – замахал руками Серёжа. – Сейчас некогда.
После уроков учительницы окружили школу и стали ждать.
Через полчаса из окна актового зала вылез Серёжа. Он был в женском платье (как Керенский), но учительницы его сразу узнали.
– Ну так как?! – спросили учительницы, схватив Серёжу за парик.
– Я не Серёжа-а-а-а! – закричал Серёжа.
– Говори, иначе мы тебе сейчас сделаем больно, – стали пугать учительницы.
Но потом оказалось, что это и правда не Серёжа, а Кошелева из 4 «Г».
– А зачем в окно вылезала? – спросили учительницы.
– Это я играла в побег из тюрьмы, – шмыгнула носом Кошелева.
– А Серёжу не видела? – спросили учительницы.
– Нет, – ответила Кошелева.
На самом деле Кошелева Серёжу видела, но не выдала, потому что в этот момент начала играть в разведчицу.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Всем известно, что учителя друг друга терпеть не могут – они только делают вид, что любят, – потому что все считают свой предмет самым главным. А самым‑самым главным считает свой предмет учительница по русскому языку. Поэтому она и задала сочинение на тему «Самый-самый главный предмет». Достаточно было написать всего одно предложение: «Самый главный предмет – это русский язык», даже с ошибками, – и получишь пятёрку. И все так и сделали, кроме Серёжи, потому что Серёжа не понял, о каких вообще предметах идет речь. Он думал, что предмет – это что-то твёрдое, и написал о зажигалке.
– «Самый главный предмет, – читала вслух Серёжино сочинение учительница, – это зажигалка. Без зажигалки не прикуришь». Подумаешь, – остановилась она, – не прикуришь. Попросил огонька у прохожего, и всё.
– А если в пустыне? – спокойно возразил Серёжа.
В пустыне и от песка можно прикурить, – спокойно ответила учительница. – В пустыне – раскалённый песок.
– Хорошо, – спокойно согласился Серёжа, – а в тундре, при минус пятидесяти?
– В тундре – да, – согласилась учительница по русскому языку.
– Тогда за что два? – спросил Серёжа.
– Потому что мы не в тундре, – спокойно вздохнула учительница по русскому языку. – А не в тундре, – вдруг закричала она, – самый главный предмет – это великий и могучий русский язык!
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Если картошка оранжевая и пахнет апельсинами, значит, это плохая картошка. Что-то с ней не то. Может быть, это вообще не картошка
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Тема сегодняшнего сочинения: "Как я провёл время, – Вера Петровна посмотрела на часы, – с 10.15 до 10.30".
Все открыли тетради и стали писать.
– Сдаём, – сказала Вера Петровна через десять минут.
Во всех сочинениях было написано одно и то же: "Первого апреля с 10.15 до 10.30 я на глазах у Чесноковой ела бутерброд с красной икрой". Было ясно, что весь класс, как всегда, списал у Сереберцевой.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
- А тогда почему, - Перебил Коля, - мама говорит, что я конфетами порчу себе аппетит?
- Потому что ей жалко конфет, - объяснил дедушка. - Мне она тоже говорит, что я сигаретами порчу себе легкие, хотя сигареты я покупаю за свою пенсию. А еще она говорит, что коньяк...
- А тогда почему, - Перебил Коля, - она разрешает мне есть конфеты после еды?
- Послушай, - рассердился дедушка, - что ты меня все время перебиваешь? Ты что, не знаешь, что взрослых перебивать нехорошо?
- Знаю, виновато сказал Коля.
- Тогда не перебивай, сказал дедушка. - Так вот, она говорит, что коньяк вреден для печени.
- Может быть, он и правда вреден немножко, - сказал Коля.
- Это нечестно, - сказал дедушка, - ведь я- с конфетами - на твоей стороне.
- Я тоже на твоей стороне, - сказал Коля.
Дедушка и Коля крепко пожали друг другу руки.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
— Дедушка, а что такое настоящий аппетит? — спросил Коля.
— Сейчас уже настоящего аппетита нет, — ответил дедушка. — Вот раньше был: раньше я мог за один присест съесть целое ведро квашеной капусты, а сейчас мне даже и не хочется. Сейчас и девушек красивых нет. Вот раньше…
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Педсовет
Однажды учителя пригласили выдающегося двоечника, трижды ученика 4 класса "Б" Гаврилова Серёжу выступить на педсовете с докладом: "Почему дети не хотят учиться и не делают уроки".
- В Поднебесной нет ничего, что можно было бы сравнить с пользой от НЕДЕЯНИЯ. В этом закон небесного ДАО, - начал Серёжа. - Когда будет уничтожена учёность, тогда не будет и печали, - сказал Серёжа и глубоко вздохнул.
- А физика?! - закричала с места учительница по физике. - Без физики ты бы, Гаврилов, даже не знал, что Земля круглая!
- Какая же она круглая? - удивился Серёжа.
- Как какая! - не выдержала учительница по географии и вынула из сумочки чугунный глобус, который носила с собой, как средство самозащиты. - Вот, как глобус!
- Ну, хорошо, - усмехнулся Серёжа и показал пальцем на океан, - а почему тогда вода не выливается?
- А Земля её притягивает, как магнит! - снова вскочила раскрасневшаясся от волнения учительница по физике.
- Магнит не притягивает воду, сказал Серёжа и устало прикрыл глаза, - я это знал ещё в детском саду.
- Что же, по-вашему, Сергей Сергеевич, - вежливо обратился к Серёже директор школы, - учёные ошиблись, и все жертвы были напрасны?
- Эррарэ хуманум эст - ошибаться - человеческое свойство. Цицерон, - сказал Серёжа и развёл руками. - Я вас понимаю, и, поверьте, мне очень жаль.
- Как, как? - переспросил учитель по истории. - Повторите ещё, я не успел записать. Эррарэ хуманум кто?
- Эст, - сказал Серёжа.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
- Елена Николаевна, что у Гаврилова по русскому?
- Два с плюсом, - ответила Елена Николаевна, - он всегда вместо "о" пишет "а". Я ему даже плюс теперь ставлю - за верность принципам.
Опять о школе. Ну да, а куда от неё денешься? Школу можно любить или не любить… Но если любишь и считаешь её своей, то, наверное, можно и посмеяться. Над школой. Над учителями, учениками, родителями… Над собой. Это будет не обидный смех.
Делать актёра управляющим - всё равно что делать козла раввином на том основании, что у него тоже есть борода.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Падшие женщины теперь считаются жертвами царизма. Каждую женщину приводят на панель свои причины. Не могу понять, при чем тут царизм? Царизма нет уже который год, а проститутки остались.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Я тоже упряма, и если у отца язык как молот, то мой словно бритва. Могу зарезать одним словом.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Чужое горе вкуснее чужой радости.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Поручи дураку строить дом, он выроет колодец.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Я ещё могла понять, когда Россия воевала с Германией, потому что это разные империи, у которых разные интересы, но меня ужасает, когда русские стреляют в русских.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Если один офицер ни с того ни с сего среди бела дня стреляет в другого, то возможны две причины: дама или кокаин.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Да и кого мы можем считать верным союзником? С французами была война сто лет назад, с англичанами пятьдесят лет назад, с японцами и немцами совсем недавно. О турках, на чью помощь здесь кое-кто сильно рассчитывает, я вспоминать не хочу. Они наши извечные враги. Все эти "союзники" живут по пословице:козы веселятся, когда стрегут овец. Что для нас плохо, то для них хорошо. Тьфу! Пускай пропадут совсем такие "союзники"!
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Дай дураку леденец, а еврею новость - и оба будут рады.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Несчастное моё Отечество. Спасителей у него много, только спасения нет.
Судьба Фаины Раневской неразрывно связана с Крымом. Здесь она сыграла свои первые роли, впервые удостоившись аплодисментов и криков «браво!». Здесь провела больше пяти лет – с 1918-го по 1923-й. Здесь пережила Гражданскую войну, а по пути сюда чудом избежала расстрела. Здесь стала настоящей актрисой. Здесь «наточила язычок», научившись отвечать на оскорбления легендарными остротами и афоризмами, которые потом повторяла вся страна. И все эти крымские годы Фаина Георгиевна вела дневник, который...
Правда – штука большая и бесформенная, как ее ни прячь, все равно вылезет каким-то углом.
Когда берешь в руки новую книгу, то словно на миг застываешь перед бумажным тайником. Что там, под обложкой? Быть может, длинные бусы – целый роман, где есть завязка, развитие и логический конец. А может, отдельные бусины, которые хочется повертеть в пальцах и рассмотреть на солнце, – миниатюры, маленькие рассказы. Рассказы в этом тайнике сшиты друг с другом крепкой нитью, поскольку принадлежат одному миру – Эрминтии. Миру, где люди когда-то верили, что живут на спине исполинского дракона. И...
Судьбу раздражает любопытство.
Когда берешь в руки новую книгу, то словно на миг застываешь перед бумажным тайником. Что там, под обложкой? Быть может, длинные бусы – целый роман, где есть завязка, развитие и логический конец. А может, отдельные бусины, которые хочется повертеть в пальцах и рассмотреть на солнце, – миниатюры, маленькие рассказы. Рассказы в этом тайнике сшиты друг с другом крепкой нитью, поскольку принадлежат одному миру – Эрминтии. Миру, где люди когда-то верили, что живут на спине исполинского дракона. И...
Бывают моменты, когда просто нужно что-то сделать.
Когда берешь в руки новую книгу, то словно на миг застываешь перед бумажным тайником. Что там, под обложкой? Быть может, длинные бусы – целый роман, где есть завязка, развитие и логический конец. А может, отдельные бусины, которые хочется повертеть в пальцах и рассмотреть на солнце, – миниатюры, маленькие рассказы. Рассказы в этом тайнике сшиты друг с другом крепкой нитью, поскольку принадлежат одному миру – Эрминтии. Миру, где люди когда-то верили, что живут на спине исполинского дракона. И...
Грудь мальчика распирало от восторга и вместе с тем больно сжимало. Ну и как ему после этого жить в деревне? Как он сможет теперь смотреть на лужи, мокрую солому на крышах, старые повозки, обветренную кожу матери? Пит был далеко не глуп и понимал, что пути назад нет. Он выйдет из подземного города чуть сумасшедшим, как его дядюшка Урль – бедный рисовальщик, который мог позволить себе купить краски только двух цветов.
Когда берешь в руки новую книгу, то словно на миг застываешь перед бумажным тайником. Что там, под обложкой? Быть может, длинные бусы – целый роман, где есть завязка, развитие и логический конец. А может, отдельные бусины, которые хочется повертеть в пальцах и рассмотреть на солнце, – миниатюры, маленькие рассказы. Рассказы в этом тайнике сшиты друг с другом крепкой нитью, поскольку принадлежат одному миру – Эрминтии. Миру, где люди когда-то верили, что живут на спине исполинского дракона. И...