Цитаты
283346
Нельзя привыкнуть к тому, что тебя поливают грязью, но можно научиться не реагировать на подобные словоизлияния и пропускать их мимо ушей.
Принцесса Алана с раннего детства вынуждена скрывать свое происхождение и магический дар, чтобы спрятаться от убийц, подосланных мачехой. Девушку против ее воли привозит в столицу Империи опальный агент секретной службы Шейран Ферт. Вот только время для возвращения он выбрал неудачное — император убит, власть захватила мачеха Аланы, и в стране вот-вот начнется гражданская война. Сможет ли Шейран найти компромисс между долгом, честью и собственным счастьем, а принцесса сохранить жизнь, свободу и...
Эх, и угораздило меня связаться с патриотом!.. Лучше бы я влюбилась в какого-нибудь авантюриста! Впрочем, не лучше. Такой опыт у меня тоже был. Может я и не разделяла жизненные цели Ферта, но уважала.
Принцесса Алана с раннего детства вынуждена скрывать свое происхождение и магический дар, чтобы спрятаться от убийц, подосланных мачехой. Девушку против ее воли привозит в столицу Империи опальный агент секретной службы Шейран Ферт. Вот только время для возвращения он выбрал неудачное — император убит, власть захватила мачеха Аланы, и в стране вот-вот начнется гражданская война. Сможет ли Шейран найти компромисс между долгом, честью и собственным счастьем, а принцесса сохранить жизнь, свободу и...
Каждый сам выбирает судьбу. Если судьба не нравится, надо ее менять.
Принцесса Алана с раннего детства вынуждена скрывать свое происхождение и магический дар, чтобы спрятаться от убийц, подосланных мачехой. Девушку против ее воли привозит в столицу Империи опальный агент секретной службы Шейран Ферт. Вот только время для возвращения он выбрал неудачное — император убит, власть захватила мачеха Аланы, и в стране вот-вот начнется гражданская война. Сможет ли Шейран найти компромисс между долгом, честью и собственным счастьем, а принцесса сохранить жизнь, свободу и...
Люди, которые гнутся под ударами судьбы, как ивы на ветру, быстро встают на ноги и возвращаются к привычной жизни. Но сломанный ураганом дуб никогда не станет прежним. Дерево не умрёт, продолжит расти - но это будет уже не могучий исполин, а его искорёженное подобие.
Принцесса Алана с раннего детства вынуждена скрывать свое происхождение и магический дар, чтобы спрятаться от убийц, подосланных мачехой. Девушку против ее воли привозит в столицу Империи опальный агент секретной службы Шейран Ферт. Вот только время для возвращения он выбрал неудачное — император убит, власть захватила мачеха Аланы, и в стране вот-вот начнется гражданская война. Сможет ли Шейран найти компромисс между долгом, честью и собственным счастьем, а принцесса сохранить жизнь, свободу и...
Человек устроен довольно примитивно. Любовь, деньги и слава – вот все, что ему нужно. Картины писать или, скажем, фильмы снимать – талант нужен. А для того чтобы убить, и ножа довольно, который в любом хозяйственном магазине продается. Порезал человек десять – вот тебе и слава! А если прикрыл лицо жертвы красным носовым платком или синий чулок оставил на шее – вагон славы. Главное, чтобы поярче, запоминалось чтобы. Первые полосы газет и топовая новость в Инете обеспечены, пока не посадят. Да и то: можно ведь мемуары писать, жизнь, она длинная.
Можно верить во что угодно, надеяться на чудо и при этом не замечать счастья, которое рядом… С большого круизного лайнера в новогоднюю ночь пропадает пассажирка. Муж активно ищет свою чрезмерно подвыпившую жену, но безрезультатно. После возвращения в Москву он вынужден обратиться в полицию. За расследование берется известный сыщик Леонидов. Но вскоре он понимает, что узнать правду об этом исчезновении скорей дело его чести, нежели желание родственников пропавшей. Все свидетели этого события...
На Востоке говорят, чтобы стать счастливым, надо искупаться в семи морях. Мне вдруг пришло в голову, что на самом деле седьмое море – это душа самого близкого тебе человека. Который рядом с тобой вот уже много лет, но к нему, как и к морю, все время тянет. И если собираешься вместе дожить до глубокой старости и умереть в один день, надо в это седьмое море окунуться с головой. Узнать каждый камешек на дне, каждую мель или, напротив, впадинку. Нахлебаться до одури воды, выбиться из сил, пытаясь доплыть до берега.
Можно верить во что угодно, надеяться на чудо и при этом не замечать счастья, которое рядом… С большого круизного лайнера в новогоднюю ночь пропадает пассажирка. Муж активно ищет свою чрезмерно подвыпившую жену, но безрезультатно. После возвращения в Москву он вынужден обратиться в полицию. За расследование берется известный сыщик Леонидов. Но вскоре он понимает, что узнать правду об этом исчезновении скорей дело его чести, нежели желание родственников пропавшей. Все свидетели этого события...
«Знакома с ним не была и познакомиться не отважилась, о чем жалела и — чему радовалась, зная, что только воображаемые встречи не приносят ей разочарования…»
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
«Собачья жизнь у человека, — объяснял мне Эренбург, — это когда он не может завести себе собаку...»
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
Я тоже нарисовала какие-то ужасные — со страха испортить бумагу — фиоритуры и написала поздравление в стихах. Хоть и сочинялось оно от лица первого класса, начало его получилось несколько «личным»: «Как это слышать мне отрадно, Вы — Адриан, я — Ариадна». Забыла, что следовало за этой чушью, а жаль, наверное, было забавно… Директор прослезился, рывком приподнял меня так, что я пересчитала носом пуговицы его жилета, прижал к груди и воскликнул: «Не знаю, как пишет мать, но дочь — прямо Пушкин!»
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
Да, она приглядывалась ко мне со стороны, вела счет моим словам и словечкам с чужих голосов, моим новым повадкам, всем инородностям, развязностям, вульгарностям, беглостям, пустяковостям, облепившим мой кораблик, впервые пущенный в самостоятельное плаванье. Да, я, дитя ее души, опора ее души, я, подлинностью своей заменявшая ей Сережу все годы его отсутствия; я, одаренная редчайшим из дарований — способностью любить ее так, как ей нужно было быть любимой; я, отроду понимавшая то, что знать не положено, знавшая то, чему не была обучена, слышавшая, как трава растет и как зреют в небе звезды, угадывавшая материнскую боль у самого ее истока; я, заполнявшая свои тетради ею — я, которою она исписывала свои («Были мы — помни об этом в будущем, верно лихом! я — твоим первым поэтом, ты — моим лучшим стихом»…) — я становилась обыкновенной девочкой.
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
"Мы с моей тетей, папиной сестрой Верой, почему-то сидим на полосатом матрасе нежилой кровати и разговариваем. Вера спрашивает: «Ты меня любишь?» – «Ужасно люблю», – отвечаю я. «Ужасно люблю – не говорят, – поправляет меня Вера, – ужасно – значит очень плохо, а очень плохо – не любят. Надо сказать – очень люблю!» – «Ужасно люблю», – упрямо повторяю я. «Очень!» – говорит Вера. «Ужжжасно люблю», – уже со злобой повторяю я. Входит мама. Бросаюсь к ней: «Мариночка, Вера сказала, что ужасно любить нельзя, что ужасно люблю – не говорят, что можно только – очень люблю!» Мама берет меня на руки. «Можно, Алечка, ужасно любить – ужасно любить – лучше и больше, чем просто любить или любить очень!» – говорит мама и раздувает ноздри – значит, сердится на Веру."
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
...что до внуков, то они никогда не увлекаются тем же, чем деды.
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
«Любовь не прыжками доказывается, а каждым прожитым днем — и как он прожит, и каждым сделанным делом — как оно сделано»
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
Есть человеческие отношения, которые начинаются не с начала, а как бы с середины и которые вовсе не имели бы конца, не будь он определен всему сущему на земле. Они длятся и длятся, минуя исходную, неустойчивую пору взаимного распознавания и итоговую, болевую — разочарований
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
«Она, как негасимая лампадка у чудотворной иконы, все время теплилась и мерцала около него»
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
..Всякий, кто смеется над бедой другого, - дурак или негодяй, чаще всего - и то, и другое. Когда человек попадает впросак - это не смешно, когда человека обливают помоями - это не смешно, когда человеку подставляют подножку - это не смешно, когда человек теряет штаны - это не смешно, когда человека бьют по лицу - это подло. Такой смех - грех.
Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна, талантливая художница, литератор, оставила удивительные воспоминания о своей матери – родном человеке, великой поэтессе, просто женщине, со всеми ее слабостями, пристрастиями, талантом… У них были непростые отношения, трагические судьбы. Пройдя через круги ада эмиграции, нужды, ссылок, лагерей, Ариадна Эфрон успела выполнить свой долг – записать то, что помнит о матери, «высказать сокровенное». Эти мемуары долгие десятилетия открывают нам подлинную...
Чем меньше воды или еды, тем сложнее остаться человеком. Когда хочется есть - поневоле начнешь убивать.
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
- Еще раз добрый день. - Каким он будет, покажет время.
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
Связь - это основа войны.
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
Иногда мне кажется, что я смотрю на происходящее со стороны. Что жизнь проходит мимо, разыгрывая передо мной занятные и не очень картинки, а я могу в любой момент остановить этот просмотр…
Или отмотать назад, повторяя то, что понравилось…
Или вперёд, избегая страшного или неинтересного…
Или просто выйти из зала…
Или проснуться…
Иногда мне кажется, что окружающий меня ужас выдуман режиссёрами и художниками, что страшное Время Света — всего лишь старт игры, и теперь я бегаю внутри виртуальной реальности, набирая опыт и улучшая характеристики…
Я колю себя иглой, ножом… Я кричу от боли, но не могу выйти из игры… И не просыпаюсь…
И тогда, окровавленный, тяжело дышащий, я ненадолго понимаю, что Зандр — настоящий. Что мир — настоящий.
И что Время Света стало нашим билетом в Технологичный Ад…
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
«Кто-то и где-то сказал, что быть человеком – это верить в невозможное и не замечать очевидное.
Именно так.
Я не помню, каким образом это утверждение поселилось в моей голове, но поселилось оно давно, и я тысячи раз убеждался в его истинности. Любой человек, даже умный и прагматичный, в какой-то момент начинает верить в чудо. Или в Бога…
Нет! В Бога верить сложно, потому что к Нему нужно идти. Нужно что-то доказывать Ему и себе, а это трудно. Это требует действий. Поэтому все верят в чудо, и не важно, какую конкретно форму конкретное чудо примет для конкретного человека: главное, чтобы оно случилось внезапно, без усилий и сразу «сделалось хорошо».Вадим Панов "Зандр"
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
Нельзя начинать новую жизнь там, где прошла старая.
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
Мы знали, что врём и что слушаем враньё, но продолжали рассказывать и даже верить в то, что слышим и говорим. Потому что с помощью лжи о прошлом мы хоть на время расставались с поганым настоящим…
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
Если принял решение, не отступай, сомнения убивают
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....
... чтоб ты плутония нажрался от своих вопросов!
Время Света изуродовало планету до неузнаваемости. Города превратились в вулканы, горы – в моря, а цветущие поля – в пустыню. Земля стала Зандром. Выжженной каменистой пустошью – новым домом для людей, чудом уцелевших в страшной войне: зачерствевших, ожесточившихся, озлобленных и… пытающихся остаться людьми. Для Гарика Визиря, умеющего выживать там, где умирают даже каменные крысы. Для Сатаны, чья любовь превратилась в ненависть. Для Карлоса Флегетона, искренне верящего в силу Слова....