Цитаты
283346
- Эта малая... Мы либо убьем друг друга, либо будем вместе.
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...
Главное правило войны - никогда не разговаривай с врагом, которого ты собираешься убить. Этому правилу надо следовать всегда. Враг может провоцировать тебя. Пытаться вывести на разговор. Чтобы ты замешкался и потерял драгоценные секунды. Разговор делает врага сильнее.
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...
Гном… Этой кличкой он называет нас обеих. Меня и свою сестру. Двух людей, которые ему дороги. Господи, я все еще нужна ему! Я уверена в этом!
В детстве он дарил мне конфеты, рисунки и улыбки. Он обожал свою маленькую подружку и никому не позволял обижать меня. А потом я совершила один непростительный поступок. Теперь того милого и доброго мальчика, с которым мы были так близки в детстве, больше нет. На его месте – злобное чудовище, не знающее ни любви, ни жалости. И он не успокоится, пока не отомстит и не уничтожит меня. Это роман о трогательной дружбе двух подростков, о предательстве и бесчеловечной жестокости. История о борьбе...
Как Фордайс оказался прав, ума не приложу, но через два дня я зашла в главное здание корпорации и направилась к лифту. Меня провожали удивленными взглядами люди, одетые в шикарные деловые костюмы: они не понимали, что среди них может делать молодая девушка в коже, железках и косухе.
Мне же было все равно на окружающих: мои глаза заволокла пелена ярости.
Как он посмел!
На этаж руководства я поднялась довольно быстро и прямиком направилась к его кабинету.
— Где Фордайс? — тихим пугающим голосом спросила я у секретарши, что смотрела на меня круглыми глазами.
— В зале совещания, — пролепетала молодая блондинка. — Но туда нельзя!
Она бросилась ко мне, едва я двинулась в указанном направлении. Оттолкнув ее с пути, распахнула стеклянные двери, и передо мной предстал большой конференц-зал с шикарным столом посередине, вокруг которого сидели люди в дорогих костюмах и удивленно смотрели на меня.
— Как ты посмел! — прорычала я, не обращая на них внимания.
Фордайс, выглядевший не менее блестяще своих коллег, спокойно поднялся и сообщил:
— Господа, я оставлю вас на пару минут. У меня… неожиданное происшествие.
— Еще нет, но сейчас оно случится, — цедила я.
Выведя меня за дверь, творец наткнулся на свою секретаршу.
— Простите, ваше сиятельство, я старалась помешать, но она оттолкнула меня.
— Все в порядке, Светлана.
Пройдя к соседней двери, Фордайс галантно приоткрыл ее, пропуская меня вперед. Войдя, я зло посмотрела на него.
— Немедленно разблокируй мои средства в банке! Я знаю, это сделано по твоему приказу. Ты не имеешь права!
— Еще как имею, — спокойно заметил творец. — Ты не трогала деньги отца, как все мы считали, и живешь на свои средства. Но есть проблема: счет в банке у тебя намного больше, чем может себе позволить официантка. Еще меня насторожило, что к тебе в мастерскую приезжает неизвестный человек на темной тонированной машине, после чего твой счет пополняется.
— Ты за мной следил? — не веря, выдохнула я.
— Скажем так, я провел расследование. И предположил, что подобные средства поступают незаконно.
— Да как ты смеешь! — еле выдавила я, готовая броситься на него с кулаками.
— Я смею! — вскочил творец, неожиданно вспылив. Все спокойствие было показным. — Твоя семья царской крови, высокого положения. Отец — известнейший человек, посмертно награжденный многими наградами. А ты плюешь на все это в погоне за легкими деньгами. Да Юрий в гробу бы перевернулся! Я когда-то дал ему слово и не позволю тебе испортить ни репутацию семьи, ни свою жизнь.
На глаза от незаслуженной обиды выступили слезы.
— Да что ты можешь знать о моей жизни? Что ты вообще знаешь? Ничего. Ты пропал на годы, а теперь приезжаешь, врываешься в мою жизнь и требуешь все изменить! — кричала я, меня трясло.
На лице мужчины появилось беспокойство.
— Мои друзья, от которых ты воротишь нос, были рядом со мной все то время, когда было тяжело, поддерживали и, бывало, защищали. Они, не ты! Моя семья не знает ни меня, ни моей жизни, желая меня изменить, сломать. Как и ты! Вам, кроме ваших целей, никогда ничего не было нужно. Уж точно не я. И не смей больше прикрываться моим отцом! Слышишь меня?
— Настя… — нерешительно шагнул ко мне творец.
— Ты ничего не знаешь обо мне и переступил границы дозволенного. Так что можешь быть спокоен, я вспомню про свою семью и воспользуюсь своим положение для встречи с царем, чтобы оградить себя и свою жизнь от тебя. И я добьюсь своего, можешь мне поверить, — цедила я слова.
— Настя, — подошел ко мне Фордайс, протянув руку, но я откинула ее.
— Что же касается денег, то тут встретимся в суде. С тобой свяжется мой адвокат.
Развернувшись и не обращая внимания на окрик, я направилась прочь из офиса корпорации.
«Ненавижу, как же я его ненавижу!» — кричала про себя, сжимая руки в кулаки.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Я заплакала, и меня услышала мама, которая поманила к себе. Подойдя к ней, я прижалась к ноге, исподлобья смотря на незнакомцев.
― Ты все слышала, да? ― тихо спросила мама.
Я молча закивала головой, слезы катились у меня из глаз.
― Евгения… ― начал красивый мужчина.
― Что?
― Поверь, я тоже разделяю твою потерю. Ты же знаешь, что мы с Юрием с детства были лучшими друзьями, вместе пришли в Лемнискату…
― Да! Только ты неуязвимый творец, а он — обычный человек! И ты сейчас живой стоишь в моем доме. Ты разделяешь… А как жить нам? Ведь ты обещал мне! Ты же мне обещал беречь его! ― заплакала мама, опускаясь на колени и обнимая меня.
Хотя я сама плакала, тем не менее уговаривала ее не расстраиваться.
Лучший друг моего папы шагнул к нам, но мама проговорила:
― Уходите! Не хочу никого из вас видеть. Слышите? Убирайтесь прочь!
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Перед подъездом стоял Редклиф Фордайс, совсем за эти годы не изменившийся, словно время не властно над ним. Выглядел он максимум лет на тридцать-тридцать пять и был так же невероятно хорош собой. Точеное лицо поражало одухотворенностью и скрытой силой.
Припарковав мотоцикл, я подошла к мужчине, присвистнув.
Подтянутое, спортивного телосложения тело, широкий разворот плеч выгодно подчеркивали вельветовый пиджак, белая рубашка и черные брюки. Князь точно сошел с картинки модного журнала.
— Черт возьми, а ты совсем не изменился!
— И тебе добрый вечер. Могу ответить тем же. — Меня окинули взглядом с головы до ног. — В первый момент я подумал, что вижу того же тинэйджера, что и много лет назад, если судить по одежде.
И этот туда же!
— Однако твои манеры оказались хуже.
— Я еще сегодня в вежливом и элегантном варианте, так как ужинала у мамы. На самом деле я еще ужаснее, — потихоньку начинала злиться я.
Да что же сегодня за день!
Открыв дверь, я вошла внутрь дома и начала подниматься по лестнице на второй этаж.
— Не хочешь пригласить меня зайти в гости? — настойчиво поинтересовался Фордайс, следуя за мной.
— В это время суток? — делано удивилась я, открывая дверь квартиры. — Как можно! Ни в коем случае! Это моветон!
Захлопнув перед лицом мужчины дверь, я прислонилась к ней спиной, переводя дыхание. Тысячи вопросов кружились в голове, и их заглушал лишь громкий и частый стук сердца.
Что он здесь делает спустя столько лет?
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Но, пережив день откроенной лести и придя в вечернюю смену на работу, я обнаружила в нашем заштатном кафе папиного друга.
Подойдя к его столику, я протерла свои глаза, чтобы утвердиться в том, кого мне выпала честь видеть перед собой.
Сегодня я была в черных джинсах и кофте с металлическими нашивками. Поэтому, побряцав железками, снова подобострастно сделала книксен.
— Какая честь видеть вас в нашем кафе!
— Паясничаешь, — покачал головой Фордайс.
— Как вы могли такое обо мне подумать? Я чудовищно рада вас видеть. Что будете заказывать?
— И тебя не смущает работа официантки, когда ты можешь найти место гораздо лучше, чем это?
— Зависит от того, что считать лучшим… Заказывать будешь или я попозже подойду?
— Что здесь можно есть?
— Ну, все ожидаемо: фастфуд, гриль, пирожки в масле, растворимый кофе…
— Все, все я понял. Принеси на твой взгляд приличной еды.
— Уверен? Тебе ведь может и не понравится. Твой желудок несколько изнежен…
— Да, уверен. И ты неправильно обо мне судишь, — усмехнулся мужчина.
Пожав плечами, я не стала спорить и пошла на кухню. Уже через пять минут перед творцом на столе появилась пицца «Мексиканская солянка» и кока-кола.
— Приятного аппетита, — сладко протянула я, направляясь работать.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Я как раз сидела на крыше пятиэтажного здания. Оно было очень старым, и его закрыли на ремонт. Но что можно закрыть от подростков?
Расслабившись и прикрыв глаза, я вставила в уши наушники плеера и, посмотрев на ночной город, как раз собралась пригубить баночку с пивом, как ее вырвали у меня из рук.
Обернувшись, я увидела, что передо мной с моим напитком стоял папин друг Редклиф Фордайс.
― И фиг лишь? ― хмуро поинтересовалась я у него.
― Ты, наверное, хотела спросить, почему я забрал у тебя пиво? ― не менее хмуро на меня взирая, поинтересовался творец.
― Именно! Отдай, это не твое!
― Тебе, кажется, еще нет восемнадцати? ― приподнял Фордайс одну бровь.
Я поморщилась.
― Мама же запретила тебе со мной разговаривать.
― Да, ― просто ответил мужчина, садясь напротив.
Как и я, он некоторое время смотрел на город, затем выкинул банку вниз.
― А… ― начала я, проводив ее взглядом.
― Пить пиво вредно.
― Ты, что, врач?! ― Я была зла из-за его самоуправства.
― Да.
Незадача.
― Это не дает права тебе выкидывать мои деньги!
Фордайс достал из кармана сто рублей.
― Сдача будет?
Насупившись, я ответила:
― Нет.
― Значит, в другой раз. ― И убрал деньги обратно.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
— Да, я такая. Этакая конфетка. Фигура – идеал, внешность – идеал, а внутрь заглянешь – стервь стервью.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Ковыляя от дороги к своему подъезду, я увидела бледного Фордайса и еще двух мужчин, которые с ужасом в глазах рассматривали меня.
— Настя, где ты была?! От тебя больше суток не было вестей. Ни родители, ни бабушка ничего не знают. И что произошло? — обеспокоено спросил творец, следуя за мной.
Я, проигнорировав все вопросы, зашла в подъезд и, взявшись за перила, начала подниматься по лестнице. Сильные мужские руки подхватили меня и понесли наверх. От творца вкусно пахло дорогим одеколоном и сигаретами.
— Ты куришь? — не сдержавшись, спросила я.
Голова работала плохо.
— Нет. Но пока тебя не было, я такого страха натерпелся, все передумал. Может, я и был неправ, перегнув палку, но если мы…
— Никаких «мы», — отрезала я, скатываясь с рук и доставая ключи.
— Пригласишь войти?
— Нет.
— Настя, не глупи. Ты еле держишься на ногах. Тебе требуется помощь.
— Нет.
— Настя…
Но я, не слушая, захлопнула дверь.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
После учебы вечер у меня был свободен, и я решила помочь Ирине с нашим «хобби». Однако на улице обнаружился сюрприз — Редклиф Фордайс поджидал меня стоя, оперевшись на мой мотоцикл.
Не сказала бы, что друг моего отца был известным человеком в стране, но покажите мне того, кто не знает троюродного брата царя. Репортерам запрещено законом без разрешения его фотографировать или брать интервью, поэтому толпа зевак, решивших неведомым образом задержаться около института подольше, состояла исключительно из студентов.
Подойдя к нему, я неприветливо сказала:
— Слезай с моего мотоцикла.
— И тебе добрый день.
— Не знаю, какую девушку ты здесь ждешь, но у меня мало времени, поэтому не могу составить тебе компанию.
— Тебя совсем не учили манерам, да? — задумчиво спросил творец, и не думая двигаться с места.
Стиснув зубы, я, бряцая железками, закрепленными на штанах и ремне, сделала книксен. Кожа скрипнула, я оскалилась.
— Ваше сиятельство, не могли бы вы убрать свою высокопоставленную пятую точку с моего транспорта и отойти отсюда подобру-поздорову?
И не поверите, наконец-то Фордайс встал. Я, не упуская такого счастливого момента, тут же уселась на стального коня и, заведя мотор, надела шлем.
— Нам нужно поговорить, — сложил руки на груди друг отца.
— Как только, так сразу! — улыбнулась я и, тронувшись с места, рванула от творца, как черт от ладана.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Один раз- случайность , два- совпадение , три- закономерность . К тому же теперь я была уверена, что мне не показалось и я видела Фордайса.
Ну , заяц, я тебя найду и уши пообрываю!
Оттащив третьего мужчину к уже косившейся на нас охране, я решила не испытывать судьбу и пошла на этот раз искать уже конкретного мужчину . Чтобы прибить!
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Наклонившись ко мне, Артём тихо спросил:
- Что у тебя с князем?
- С каким именно? - хитро улыбнулась я.
- Ну не со мной же! -возвел очи горе Артём.
- Ничего. Он друг моего отца, мы вместе работаем...
- Почему тогда он сейчас хочет меня убить? - приподнял брови друг.
- Не знаю. Может, из-за того, что ты чертовски обаятельный парень и можешь составить ему конкуренцию?- улыбнувшись,предположила я.
- Про конкуренцию я и так понял,- пробормотал Меньшиков. - Поэтому и спросил о ваших отношениях. Не хочется умирать во цвете лет.
Вы уверены, что сами выбираете свое будущее? Это иллюзия. Ваше будущее определяет Лемнискату, а создают его такие мутанты, как я. В нашей власти перевернуть историю, а выбор есть только у нас, тех, кого бы вы назвали уродами. Я знала о Корпорации с детства и не любила ее всем сердцем, ведь она отняла у меня отца. А ОН обещал быть рядом и присматривать за мной. Так и не выполнив обещания, спустя несколько лет ОН снова появился в моей жизни. Зачем? Мне безразличны были и Корпорация, и ОН сам. Но...
Если время и дает нам способность забывать, то далеко не всегда предоставляет возможность ею воспользоваться.
Возвращаясь в свой номер в одном из отелей Мальмё после неудачного ночного приключения, Харри Свенссон обнаруживает соседнюю дверь приоткрытой. Из любопытства он заглядывает в номер. На постели громко храпит мужчина – известный певец, с которым Харри встречался накануне вечером. Рядом с ним – мертвая женщина со следами истязаний на теле. Итак, бывшему журналисту Харри Свенссону, только что оставившему газету ради ресторанного бизнеса, попадает в руки сенсационный материал. Харри расследует...
С годами я начал осознавать свою подверженность так называемой молниеносной любви – пристойный вариант названия того, что иные зовут похотью, – которая со временем ослабевает, пока совсем не улетучится.
Возвращаясь в свой номер в одном из отелей Мальмё после неудачного ночного приключения, Харри Свенссон обнаруживает соседнюю дверь приоткрытой. Из любопытства он заглядывает в номер. На постели громко храпит мужчина – известный певец, с которым Харри встречался накануне вечером. Рядом с ним – мертвая женщина со следами истязаний на теле. Итак, бывшему журналисту Харри Свенссону, только что оставившему газету ради ресторанного бизнеса, попадает в руки сенсационный материал. Харри расследует...
Его английский был скорее ближе к русскому.
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
Чтобы по-настоящему увидеть Россию, не следует ехать туда туристом. Надо выучить язык и путешествовать в одиночку без сомнительной опеки государственных гидов. В противном случае путешественник с мало-мальским знанием истории оказывается в недоумении: большинство исторических событий видоизменились в трактовках до неузнаваемости, настолько они подправлены марксизмом и целесообразностью. Правда о прошлом, особенно о том, что относится к царизму, столь ужасна, что не нуждается в приправах, но гиды, по инструкции или из-за слишком живого воображения, склонны трактовать ее исходя из советских принципов, а бедные туристы, хоть и готовы из вежливости разделять в разумных пределах гнев красных, не могут не замечать, что гнев этот настолько преувеличен, что уже приводит к contretemps. Именно эта намеренная фальсификация больше, чем что-либо другое, вызывает в вас возмущение, возможно, тоже чрезмерное, современным советским режимом.
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
« Таможня. Ленинград приближается. Город плывет, словно бледная морская птица по плоскому болотистому морю. Вот и настал торжественный момент, мы причаливаем у красивого желтого здания восемнадцатого века. Никто не решается нарушить молчание. Мы безропотно подчиняемся, когда стюарды буквально ссыпают нас вместе с чемоданами вниз по сходням, и солдаты без всяких церемоний заталкивают нас на таможню. Что мы можем сказать? Они все равно не поймут наших английских проклятий. Сотрудники ГПУ вышвырнули наши вещи из чемоданов, и нам пришлось торопливо запихивать их назад, после этого мы уже готовы поверить в то, что виновны в каком-то неведомом ужасном злодеянии. Мы преступники, и не должны забывать этого. Один солдат сгреб все мои бумаги и стал внимательно читать твое письмо, держа листок вверх ногами... Вдруг он разразился смехом, не знаю — от восхищения или презрения. »
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
В России, да будет мне известно, труд - венец всех желаний: работа ради работы, работа как смысл жизни. Где мы уже слышали эти слова прежде? Не кажется ли вам, что подобные идеи пытались вбить нам в головы последние два тысячи лет? Может, новая Россия на самом деле не так и нова? Что ж, скоро я это выясню!
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
Мы на Западе считаем, что тепло и пища - это воздаяние за труд, а здесь труд заменяет и то, и другое.
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
« Просто диву даешься: в России, возвестившей о своем стремлении к бесклассовому обществу, все поделено на ранги и классы! Это основа государственного устройства. »
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
Несмотря на грязь и невзрачность обстановки, лица заключенных сияли радостью. А почему бы и нет? Антиобщественный поступок, который привел их за решетку, стал для них глотком свободы, позволив вырваться из общей массы. Проявление индивидуальной воли, видимо, воспринимается в России так же, как приступ запоя на Западе: это огонь, который очищает.
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
Вот чего не хватает в России - личного во взгляде! Повсюду тут встречаешь лица застывшие и невыразительные, а глаза стеклянные и пустые». «Всех туристов, чтобы они поняли Россию, надо водить в театр сразу по прибытии. Жизнь страны здесь! Сидя в русском театре, начинаешь понимать, как Советскому государству удалось довести страну до крайности: добавьте к природной склонности к актерству непрекращающуюся пропаганду и бесконечные плакаты, и вы сможете приручить человека к нынешнему режиму. Афиши, громкоговорители и личная склонность все превращать в театр способны убедить любого, что он играет ведущую роль в большевистском пышном спектакле и что без его участия вся сценическая конструкция Советской России обратиться в руины. О, как это хитро придумано, как чертовски хитро! Ленин обнаружил, что медведи могут плясать, а Сталин догадался, как вдеть им в носы кольца, чтобы водить по улицам. Но не скрывается ли где-то там, за всей этой хитроумной эксплуатацией, желание самого медведя, чтобы его водили?
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
Уж не знаю, как это произошло, но в какой-то момент я упомянула при его жене о лимонах.
А. тут же со стуком спрыгнул с небес на землю.
— Лимоны? Вы сказали «лимоны»?
Мой собеседник переменился в лице. Выражение транса и фанатичный энтузиазм исчезли. Он снова стал похож на человека: линии лица вдруг смягчились и оживились радостью, он весь как-то похорошел.
— Вы сказали «лимоны». У вас есть лимоны? Я кивнула.
Небожитель пересек комнату и в какой-то любовной ярости потряс меня за плечи.
— И вы мне ничего не сказали! Мне сразу показалось: какая-то вы странная. Я тут говорил-говорил, а вы все это время хранили свой секрет! Пойдемте. Мы поедем в моем автомобиле. Не будем терять ни минуты. Возьмите пирожные. Все. Да, все. Не будем терять ни минуты. Мою шляпу, Наташа. Я поехал за лимонами.
Какими красивыми становятся люди, когда они смеются! О, хрупкие пузыри теорий, вы не устояли перед маленьким фруктом с грубой желтой корочкой. Как мало солнца надо, чтобы растопить замерзшую реку!
А., освободившись на время от своих коммунистических шор, стоял в вестибюле гостиницы, прижав к груди восемь лимонов. Он раскраснелся от смущения и радости и не знал, что сказать, только бормотал всякие глупости, из которых я разобрала лишь отдельные фразы.
Он не забудет. Никогда-никогда. Он всегда считал ирландцев самыми обаятельными, обладающими самым богатым воображением, самыми понимающими... а может, ему положить их в шляпу — так будет надежнее?
А. не смотрел на меня, когда бубнил все это, но как бы обращался к лимонам. Даже блудный сын не встретил бы более радушного приема.
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...
Мое равнодушие к коммунистическому государству раздражает как его сторонников, так и противников — все они убеждены, что в Россию немыслимо ехать просто так. Противники Советов искренне смеются над подобной блажью, а сторонники полагают, что отправляться в путешествие лишь развлечения ради — пустая трата времени.
В 1932 году будущая английская писательница Памела Трэверс, автор знаменитой «Мэри Поппинс», посетила Советскую Россию. В отличие от столпов западной литературы, почетных гостей СССР, таких как Бернард Шоу, Ромен Роллан, Анри Барбюс, молодая журналистка Трэверс увидела здесь не парадный фасад, а реальную картину — сложную и противоречивую. Она не готова восхвалять новый революционный порядок, но честно и по мере сил старается осмыслить то, что видит. Результатом этого осмысления явилась эта...