Бабушка всегда говорила, что женщина не должна горбиться, если она не прачка, впрочем, прачка тоже горбиться не должна!
Парикмахерши мрачно кромсали, продавцы орали, хамили и швырялись колбасными свертками в ненавистные рожи покупателей, таксисты ехали «в парк», билетный кассир в кассе «южного направления» практически правил миром, особенно в летний сезон, – время такое было, загадочное, необъяснимое. Называлось «Советская власть плюс электрификация всей страны».
Возможно, конечно, еще бывает любовь турецкая, а также китайская и – кто ее знает? – даже эскимосская, но русская, разумеется, самая загадочная, сильная и правильная во всей вселенной и ее окрестностях.
Когда он был маленьким, у него была собака, беспородная, как все собаки в их доме, и пещерка под столом – и собаки и пещерки переезжали с ними, когда отца переводили из одного конца державы в другой, – и любимая кружка с солнышком, и бабушка, язвительная и в очках, всегдашний друг и сообщница. Были зимние яблоки, где бы они ни жили, везде. Елка была, а под ней подарки – горой. У отца была летная куртка, овчиной внутрь, жесткой замшей наружу, комбинезон, сапоги с мехом, и он катал сына на санках, и еще они ходили на лыжах, иногда очень далеко, и отец потом тащил его домой – он цеплялся за палку и ехал, как на буксире.
Он вырос, как будто с ног до головы защищенный непробиваемой семейной броней, – что бы ни случилось, каким бы страшным ни казалось, все равно есть они, которые стоят на краю, которые подхватят, поддержат, оттащат в безопасное место, накормят, растолкуют, наподдадут по заднице, если уж на то пошло.
Родители и дед с бабушкой были постоянными и неизменными величинами, и сомневаться в этом было так же глупо, как в том, что завтра утром солнце взойдет опять.
То есть теоретически оно, конечно, может не взойти, но практика показывает, что день ото дня последние несколько миллионов лет оно исправно взбирается на свое место.
Федор Тучков не знал, что должен чувствовать человек, у которого… нет брони.
Нет брони, и, голый, слабый, дрожащий, он остается на ветру – один, потому что некому оттаскивать, защищать и прикрывать, – и оказывается, что даже то, во что верилось и что выглядело надежным, неправда.
Бабуся Логвинова вся была как вопросительный знак, слегка подрагивающий от любопытства.
Домашний ежедневный ад собственного сочинения, и так до самой могилы, за которой уж откроется настоящий, так сказать, общественный ад.
У нее номер "люкс", банка кофе, чемодан книг и любимая кружка в отдельном мешочке - сто еще нужно старой холостячке, чтобы отлично провести давно заслуженный отпуск?!
Любовь требует препятствий, – сказал он, – в противном случае начинается пресыщение.
Ю.Тынянов «Пушкин». Читала трудно, долго и вымученно.Персона Александра Сергеевича в романе затронута поверхностно, на мой взгляд. Все больше в книге говорится о современниках и друзьях того времени.Третью главу романа Тынянов писал будучи в прогрессирующей стадии рассеянного склероза (БРАВО!). К сожалению, Юрию Тынянову так и не удалось завершить роман. В романе много сцен с родственниками Александра Сергеевича, есть местечко и для его горячо-любимой няни Арины, которую он назовет: «МАМОЙ», когда вернется из лицея. Как же он её любил, насколько она его любила, что тайком от Сергея Львовича (отца Пушкина) складывала книги в его поклажу, когда он уезжал из Москвы в Петербург (для поступления на учебу в Царскосельский лицей). Поистине, это была любовь матери и ребенка! Говоря о характере Пушкин был влюбчивый. Через часть романа протянута ярчайшей нитью влюбленность в Катерину Карамзину - жену величайшего историка. «Но я любя был глуп и нем». Ему было 17 лет, когда он начал посещать дом Карамзиных, Екатерине было 36 лет. Катерина при Александре Сергеевиче держалась с достоинством, ровно, не давая Пушкину ни малейшего повода для романтичных фантазий и мечт. «Душа лишь только разгоралась.И сердцу женщина являлась Каким-то чистым божеством, Владея чувствами, умом - Она сияла совершенством». Говорить долго и много не буду, подытожу одно, что название книги: «Пушкин», совсем не соответствует действительности, так как Пушкину отведена второстепенная роль. Главная роль у окружения поэта, его родных и друзьях, у Отечественной войны 1812 года и у политической обстановке в стране. И в завершении, приведу несколько интересных фактов о великом поэте: - Пушкин был гениален, но не был красив, чего не скажешь о его супруге - красавице Наталье Николаевне Гончаровой. В связи с этой незадачей, а также с заметной разницей в росте супругов (Пушкин был ниже Натальи на 10 см) на всех светских мероприятиях и балах Александр Сергеевич держался в стороне от Натальи Николаевны.
- По подсчётам пушкинистов, столкновение с Дантесом было как минимум двадцать первым вызовом на дуэль в биографии поэта. Он был инициатором пятнадцати дуэлей, из которых состоялись четыре, остальные не состоялись ввиду примирения сторон, в основном стараниями друзей Пушкина; в шести случаях вызов на дуэль исходил не от Пушкина, а от его оппонентов. Первая дуэль Пушкина состоялась еще в лицее.
- Дантес был родственником Пушкина. На момент дуэли он был женат на родной сестре жены Пушкина - Екатерине Гончаровой.
- Из детей Пушкина только двое оставили потомство - Александр и Наталья. Но потомки поэта живут сейчас по всему земному шару: в Англии, Германии, Бельгии… Порядка пятидесяти живёт в России. Особенно интересна Татьяна Ивановна Лукаш. Её прабабушка (внучка Пушкина) была замужем за внучатым племянником Гоголя. Сейчас Татьяна живёт в Клину.
«Но я любя был глуп и нем».
Они пламенно хотели умереть и быстро продвигались по службе.
Вечер - время льготного хода для мыслей, утро - время проверки. <...> Такова дисциплина поэзии.
Монфор довольно счастливо рисовал кудрявых, как Сонцев, купидонов с луком и стрелой. Все попросили его показать свое искусство, и он охотно нарисовал в альбом Надежде Осиповне слепого купидона, оттенив выпуклости рук и ног, мелко завив волоса и означив ямки на щеках.
Наконец в нумере двенадцатом появилось стихотворение Дельвига. Нумер переходил из рук в руки. Александр сидел, кусая губы: о нем забыли. Он словно попал в неизвестную страну, где были свои законы и где очень быстро забывали друг о друге.
Со вздохом и горечью давал он сыну наставления:
- Саек в Гостином дворе и пирожков отнюдь не покупай. Тебя обступят купцы и станут кричать: "Саек, саек горячих!" Эти сайки - яд, и я однажды чуть не умер от них. На Невском проспекте, помни, ты можешь встретить государя, он, говорят, нынче каждый день гуляет по Невскому проспекту. Завидя его, ты должен стать вот так и поклониться вот так.
"она любила в театре все, кроме сцены"
После отъезда Карамзина, дяди, Вяземского он [Пушкин] бродил целый вечер с раздутыми ноздрями, со странной решительностью, в самозабвении, и Данзас с карандашом в руке, сдержав дыханье, приглядывался к нему и быстро рисовал, но так и не смог совладать и бросил начатый рисунок. Подошёл Миша Яковлев, и он объяснил ему: он хотел нарисовать Пушкина обезьяною, сочиняющею стихи, - и не вышло: получился Вольтер, не было никакого сходства. Но так как Пушкин - помесь обезьяны с тигром, то он хотел потом нарисовать его в виде тигра, готовящегося к прыжку; сходство было, всё шло хорошо, но, к сожалению, получился настоящий тигр.
Часто говорят, что небо - это свобода, запредельная и бесконечная. Настоящая. Но мне почему-то казалось сейчас. что это небо - огромная клетка с невидимыми прутьями, в которую заключены далекие прекрасные звезды, взирающие на людей так же, как и звери в зоопарке - привычно, с опаской, надеждой, равнодушием. И непонятно, то ли они смотрят на нас, то ли мы на них.
Небо - не свобода, и его не свобода вечная. Интересно, а есть ли свобода там, за гранью, за обителью звезд? И свободны ли в таком случае мы, находящиеся тут, на земле, или находимся в двойной клетке?
Как бы ты не бегал от меня, я всё равно тебя найду. Твоя судьба, с любовью
Сказок не существует. Чуду нет места в жизни. Волшебство искрится только в книгах.
Человек должен смотреть в небо. Чтобы не забывать, кто он есть и куда однажды уйдет.
Мечтаем быть Золушками и Белоснежками, а в итоге оказываемся злыми мачехами и ведьмами.
– Если долго смотреть на луну, можно стать идиотом,
В дружеском кругу полезно заниматься ерундой. Это сближает. Понимание, что не ты один не нормальный и друг ничем не лучше, - ценно.