Цитаты
283153
Мама учила:" Если тебе что-то катится в руки просто так и ты без всяких затрат можешь протянуть руку и взять, подумай, сколько из десяти людей от этого не отказались бы. Если насчитаешь больше пяти, откажись. Идти надо в узкие врата". Или:" Никогда не выгребай все до конца, чтобы не услышать, как скребок коснулся днища".
Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих...
Режиссуре я учился у Михаила Ильича Ромма
Никогда не забуду,как однажды я пришел к нему домой жаловаться на чью-то ужасную несправедливость, связанную то ли с моей учебной работой, то ли с оценкой отрывка сценического. Помню только общее свое ощущение: как всегда, что-то не ладилось. как всегда, казалось, что виноват кто-то другой, а не ты. Я рассказал ему то, что меня волновало. Он внимательно выслушал, а потом сказал: "Так это же колесо..." Я сразу не понял, что он имел в виду. Он продолжил: "Понимаешь, наша жизнь - это колесо телеги. А мы - это муха на ободе. Крутится колесо на солнце - муха думает, что солнце будет светить всегда, что она всегда будет греться на этом ободе, а потом вдруг шварк - в жижу, грязь, ужас!.. Но вот прошло время, и снова солнце, и опять муха сверху на колесе, и опять кажется, что будет вечно светло и тепло. А тут хлоп - опять грязь... Важно, куда катится сама телега".
Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих...
Еще мне однажды сказала другая русская женщина: «Ты не должен бояться ничего, раскрой объятия и иди навстречу жизни. Пойдешь так бесстрашно, открыто и спокойно – все стрелы мимо пролетят; зажмешься, испугаешься, пойдешь с оглядкой – обязательно в тебя попадут».
Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих...
Сиротство начинается с потери матерей. Берегите их.
Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих...
Еще мам учила:" Никогда не обижайся! Если тебя хотели обидеть, не доставляй удовольствия тому, кто этого хотел, а если не хотели, то всегда можно простить".
Книга знаменитого режиссера и актера Никиты Михалкова – замечательный пример яркой автобиографической прозы. Частная жизнь и творчество сплетены здесь неразрывно. Начав со своей родословной (в числе предков автора – сподвижники Дмитрия Донского и Ермака, бояре Ивана Грозного и Василий Суриков), Никита Михалков переходит к воспоминаниям о матери, отце – авторе гимна СССР и новой России. За интереснейшей историей отношений со старшим братом, известным кинорежиссером, следует рассказ о своих...
Наш народ как ветер – его не сломишь!
Самый беспристрастный судья – это время. Кого-то оно предает забвению, а кого-то высвобождает и высвечивает в новом ярком свете. В последние годы все отчетливее проявляется литературная ценность того или иного писателя. К таким авторам, в чьем творчестве отразился дух эпохи, относится Петр Сажин. В годы Великой отечественной войны он был военным корреспондентом и сам пережил и прочувствовал все, о чем написал в своих книгах. «Севастопольская хроника» писалась «шесть лет и всю жизнь», и, по...
Искусство, подобно ливневому дождю, рождается в громе больших событий.
Самый беспристрастный судья – это время. Кого-то оно предает забвению, а кого-то высвобождает и высвечивает в новом ярком свете. В последние годы все отчетливее проявляется литературная ценность того или иного писателя. К таким авторам, в чьем творчестве отразился дух эпохи, относится Петр Сажин. В годы Великой отечественной войны он был военным корреспондентом и сам пережил и прочувствовал все, о чем написал в своих книгах. «Севастопольская хроника» писалась «шесть лет и всю жизнь», и, по...
Зак всю жизнь ждал женщину, способную сотворить с ним подобное. Его паранормальный талант десятого уровня подсказывал, что Рейн для него опасна – опаснее всех женщин, что когда-либо встречались на пути, – и в то же время невероятно притягательна.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
Рейн медлила, но Зак чувствовал невольно пробуждающееся в ней любопытство, на что, собственно, и рассчитывал. Со смертью тетки оборвалась нить, связывавшая Рейн с той частью истории семьи, что объясняла ее отличие от других людей. Так разве могла она устоять перед соблазном?
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
В комнате повисла тишина. Ощущение невероятной близости в этом небольшом, залитом отсветами камина помещении крепло с каждой минутой. Рейн подумала, что могла бы вот так сидеть и беседовать с этим мужчиной до конца своей жизни. Соблазн был велик, но, вероятно, опасен, так что пора разрушить эти чары, пока не окрепли.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
– И не надо так улыбаться.
Рейн заморгала, и улыбка сошла с ее лица.
– Как именно?
– Как будто хотите послать меня куда подальше. Это ужасно раздражает.
– Ух ты! Мне удалось заставить почувствовать себя неуютно самого агента «Джи и Джи». И каково же будет наказание?
– Продолжайте в том же духе и узнаете.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
Позже он проводил Рейн назад в гостиницу, упиваясь ощущением ее близости. Несмотря на вспышки раздражения за ужином, а может, благодаря им, Зак остро ощущал ее женскую привлекательность. Она взывала к нему и бросала вызов, как может только взывать настоящая женщина. Заку все это ужасно нравилось, и полумрак ночи, шелест дождя и исходящая от Рейн едва различимая энергия лишь усиливали это ощущение. Ничего подобного Зак раньше не испытывал.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
Он смотрел на нее с непонятно откуда взявшимся неприкрытым вожделением, хотя всего мгновение назад они вполне дружески играли в карты. Теперь же его взгляд свидетельствовал о том, что он хочет раздеть Рейн донага и взять прямо здесь, на ковре перед камином. Еще ни один мужчина не смотрел на нее с таким жаром.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
Он тут же накрыл ее губы своими, решительно требуя ответа, и получил его. Угли желания, тлевшие в груди с того момента, как отперла дверь, вспыхнули и превратились в бушующий костер.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
- И она превратилась в идеальную женщину, – прошептала Рейн.
Зак сложил руки за головой.
– Такой она и была, пока не попыталась меня отравить. Просто удивительно, как подобная мелочь может разрушить идеальные отношения.
– Поистине некоторым мужчинам не угодишь.
Уголки ее губ дрогнули, и сковывавшее Зака напряжение немного отпустило.
– Наверное, я слишком разборчивый.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
Он занимался с ней любовью неспешно в неясном свете утра, наслаждаясь выражением разгорающейся в ее глазах страсти. Когда же Рейн превратилась в его руках в расплавленный огонь, он погрузился в гостеприимные глубины ее лона. Ноги Рейн сомкнулись вокруг его талии, и комната мгновенно наполнилась кипучей энергией жизни.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
Ей казалось, что, когда они с Заком любили друг друга, их объединенная энергия распространялась за пределы привычного спектра, набирая такую мощь, какой они никогда не достигли бы поодиночке. Рейн не понимала, как это происходит, но знала лишь одно: занимаясь любовью с Заком, она обретала способность значительно расширять границы собственных паранормальных способностей. Кроме того, Рейн была уверена, что заимствует часть способностей Зака и наоборот. И это лишь добавляло ослепляющей страсти их занятиям любовью.
Трудно жить среди обычных людей, если приходится скрывать, как сильно ты от них отличаешься, – и красавица Рейн Талентайр, обладающая мощными способностями медиума, хорошо это знает. Особенно нелегко ей приходится с мужчинами – ведь однажды она уже случайно раскрыла свою тайну одному из них, и это привело к разрыву. Однако если кто-то и способен понять Рейн и оценить ее способности по достоинству, так это мужественный, отважный частный детектив Зак Джонс, тоже скрывающий паранормальный...
– Вы обиделись на нас? – укоризненно вздохнула трубка.
– Нет! Что вы?! Я просто обожаю, когда спецназ врывается в мой дом, вяжет моих друзей и стреляет в меня из короткоствольного АКМ. Такой кайф, правда?
– Это досадное недоразумение…
– Угу, в моей стене двадцать четыре дырки от пуль. Хорошо, что я успел пригнуться от этого «недоразумения».
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Сир, что вы думаете о ядах?
– Па, он прав, притравить старушку – это почти богоугодное дело. И она в раю, и родственники довольны, и к тебе никто не лезет целоваться беззубыми дёснами!
– Верно ли говорят, что маслины отбивают в вине привкус волчьих ягод?
– Фигня! Волчьи ягоды… Вы бы ещё предложили папе отравить её просроченным яблочным пюре! Па, короче, можно договориться с аптекой напротив насчёт хорошего снотворного, а потом типа лунатизм – шла себе по крыше, зацепилась ночнушкой за флюгер и не удержалась…
– Да, да, кстати, сир, вы не забыли, что леди Мелисса живёт в самой высокой башне с вечно открытым окном, а внизу булыжная мостовая?
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
Здравствуй, моё славное Средневековье! Как всё-таки здорово вернуться в добрый мир звона стали, ржания лошадей, пылающих бойниц, братских пиров и вечного боя за жизнь! В мир, где всё просто и внятно, где даже интриги врагов имеют под собой лишь одну цель – отнять у меня всё: замок, земли, людей, жизнь. А моё право – не бегать в полицию, не звать на помощь, не жаловаться в Страсбург, а честно отвечать ударом на удар. Молись или дерись, третьего не дано, самое то!
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Вы интересный мужчина.
– Почему?
– Не пялитесь на мою грудь, хотя и явно не голубой. У вас длинные пальцы, признак творческой натуры, но кулаки сбиты. Причём не в спортзале, вы явно уличный боец. Держите чашку, оттопырив мизинец, – привычка мягко управлять лошадью? Угадала. Вы боитесь меня?
– Нет. Вы всего лишь женщина.
– Откуда такая уверенность? – Она непроизвольно вскинула брови, значит, я её задел. – Впрочем, вы правы. Я женщина, и я – ведьма. Ведьма в двенадцатом поколении.
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Что-то случилось, сир? – спросил за всех суровый Седрик, пока кухарка, конюх, две горничные, посудомойка, швея и ещё человек шесть прислуги набежали, вооружённые чем попало. Коллектив у нас дружный.
– Случилось, – устало подтвердил я. – Моя дочь, Хельга. Прошу любить и жаловать. Нет, ну с любовью, конечно, перебор… В общем, хотя бы терпеть.
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Ты прекрасно знаешь, что, ступая на земли той стороны, считается вежливым оставлять плату.
– Передай своим, что я жутко невоспитанное хамло, не уважающее ничьих традиций!
– Можно подумать, они этого и без меня не знают? Клянусь лужёной глоткой Хеймдалля, ты самый ужасный гость, самый отвратный друг, самый противный…
– А вот в последнем я не был замечен! Иначе твоя сестра выбрала бы другого.
Эд криво улыбнулся.
Мне надоело выбрасывать дохлую нечисть со своего балкона! Я отец-одиночка, скромно торгую антиквариатом, воспитываю взрослую дочь. Её зовут Хельга, у неё голубые глаза и русые волосы. Она хорошо учится и может на спор перекусить стальную проволоку или завязать узлом гриф от штанги. Её боевой клич: «Гореть тебе в аду, дьявольское отродье!» Ещё у нас живёт её дядя, бывший северный бог, ныне сумасшедший со справкой. Он реальный псих, ходит голым, дерётся с инеистыми великанами, матерится, как...
– Нет. Никакой это не невроз, а обычная типичная любовь, циничная ты дамочка.
– А я где-то слышала, что любовь это и есть невроз. Особенная разновидность невроза, – туманно припомнила Виктория.
Основанная на руинах технократического государства Великой Сопричаствующей Машины и просуществовавшая пять столетий, несокрушимая Империя оказалась на грани гибели. Государство умирает, раздираемое давними междоусобицами и ослабленное яростной борьбой за власть высших чиновников и аристократических кланов. Тем временем в огнедышащих недрах Промышленной Зоны Южная Венеция пробуждаются от долгой летаргии таинственные и мстительные враги людской расы — Инженеры, о которых ходят слухи, будто они —...
admin
добавил цитату
из книги
«Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе»
6 лет назад
Пока субъект не сможет осознать бессознательные узы, привязывающие его к объекту, невозможно начать проработку скорби, через которую он может отделиться от объекта и разрешить симптомы.
В «Приручении одиночества» Жан-Мишель Кинодо представляет всесторонний подход к переживаниям одиночества как универсального явления, которое можно наблюдать и в повседневной жизни, и в любой терапевтической ситуации. В первой части книги автор, используя клинический пример, излагает способы выражения различных форм сепарационной тревоги и ее возможные трансформации в ходе психоаналитического процесса. Во второй части подробно рассматриваются основные психоаналитические подходы, которые...