— Прекрати звать меня Чайником! Теперь у нас девчонка Чайник! — О-кей, Чайник.
Ну, это я так пытаюсь вдолбить в твою дурную башку, что убила бы тебя, если б ты умер!
— Ты плакал? Тогда, да?
— Ага. Когда последний из этих сволочей упал с Обрыва, я свалился и ревел, пока совсем не охрип. Всё как будто сразу навалилось. Зато потом стало легче. Так что не стыдись того, что плачешь. Никогда.
Время монстров настало.
...знание - не всегда сила. Иногда лучше не знать.
— А что, никто не скажет напутственное слово? — влез Минхо и отвлёк внимание Томаса от Алби.
— Валяй, — разрешил Ньют.
Минхо кивнул и повернулся к отряду.
— Вы там поосторожнее, — начал он. — Постарайтесь не умереть. — Вот и вся речь. Томас бы расхохотался, но от страха смех застрял в горле.
— Чёрт возьми, как воодушевляюще!
— Ты что, мысли читать умеешь? — спросил он с наивозможным сарказмом.
— Просто я очень умный, вот и все, — подмигнул Чак.
Отвратительное чувство, когда кажется, что вот-вот поймаешь мысль за хвост, а она похохатывая, удирает...
— о тебе теперь разговоры на всю деревню.
Томас выпрямился, не совсем уверенный, как ему к этому отнестись.
— Это ещё что за чушь?
— А, ну да, сейчас, дай подумать. Во-первых, ты попёрся в Лабиринт несмотря на запрет, да ещё и на ночь глядя. Потом тебе стукнуло в голову превратиться в человеко-обезьяну, и ты пошёл прыгать по лианам и развешивать людей на стенках. Дальше. Ты стал первым, кто провёл целую ночь за пределами Приюта и остался в живых. И напоследок угрохал четверых гриверов. Подумаешь, невидаль. Вот не могу понять, с чего бы это нашим кумушкам трепать языками.
— Ну ты и жрёшь, смотреть противно, — фыркнул Чак, устраиваясь рядом на скамейке. — Ну прямо оголодавший свин, уминающий свой плюк.
— Гы-гы, как смешно, — с налётом сарказма в голосе отозвался Томас. — Пошёл бы повеселил гриверов, то-то бы они обхохотались.
На прощание прорицательница напоминает тебе, что будущее нигде не записано. Оно в твоих руках
В любой тайне заключена сила. Раскрытая тайна утрачивает часть своей силы, поэтому надо хорошо ее хранить. Тайна — настоящая тайна, а не какой-нибудь пустяк — может навсегда изменить судьбу посвященного в нее человека. Записывать тайны особенно опасно, потому что, как бы бережно ты их ни хранил, кто знает, кому может открыться тайна, доверенная клочку бумаги. Так что, если у тебя есть какие-то тайны, и для них, и для тебя будет лучше, если они тайнами и останутся. Отчасти именно по этой причине в мире почти не осталось волшебства. Ведь любое волшебство — это тайна, так же как и любая тайна — это волшебство.
Люди часто недооценивают запахи, а ведь именно они лучше всего пробуждают воспоминания.
Люди видят только то, что хотят видеть. И в большинстве случаев, им говорят то, что они должны видеть.
Самые приятные удовольствия - те, которых не ждешь.
- Меня преследует тень отца. Полагаю, это дает мне право цитировать Гамлета, сколько душе угодно.
— А разве плохо быть мечтателем? — Вовсе нет. Но порой мечты превращаются в кошмары.
Ночь кажется бесконечной, в то время как предрассветные минуты ускользают сквозь пальцы подобно песочным песчинкам, пока тикают часы, навсегда исчезая в прошлом и толкая тебя в будущее.
«Прошлое прилипает к тебе, словно сахарная пудра к пальцам, после того как съешь пончик. Некоторые пытаются стряхнуть ее, но до конца это никому не удается. Это налет тех событий и поворотов судьбы, которые привели тебя туда, где ты есть сейчас.»
Быть, а не казаться.
... нельзя навязывать детям собственный выбор.
Сарафанное радио куда действеннее печатного слова и обилия восклицательных знаков на рекламных листовках и афишах.
Люди редко обращают внимание на других, если не давать им повода.
Время может многое изменить до неузнаваемости.
Жизнь порой заносит нас в неожиданные места. Будущее никогда не высечено на камне, запомните это.