У каждого человека есть дырка в жопе, и у каждого есть мнение.
Ведь на интервью, к сожалению, в 80 процентах случаев люди врут. Они стараются понравиться. Причёсываются так, как в обычной жизни не причёсываются. Одеваются так, как никогда не одеваются.
Дальше действовать будешь ТЫ!
Ничто не мотивирует человека так, как деньги.
Хорошие манеры – признак сильного человека.
Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живёшь.
Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.
Время, – торжественно произнес он, – как река, несущая свои воды подо льдом. Река протягивает нас своим течением, как водоросли от корня до верхушки, от рождения до смерти, река кружит вокруг камней и коряг, лежащих на нашем пути; и никто не может выбраться из этой реки, так как река эта покрыта льдом; и никто не может повернуть против течения, даже на мгновение…
... ты циник? То есть имеешь ли ты обыкновение отвергать новые идеи в том случае, если они похожи на те, в отношении которых у тебя сложилось твердое представление, что это – полная чушь?
И я, конечно, не настолько наивен, чтобы утверждать, что магии не существует.
Я хотел пояснить слово «знать». Видишь ли, сынок, я не имел в виду, что у тебя есть дома книги обо всем этом или ты знаешь, в какой библиотеке их можно взять. Под словом «знать» я подразумеваю – держать в голове. Это более портативный способ хранения.
— Другими словами, он нищий, — подытожила Мэг, обратив на Дойля взор оскорбленной добродетели. — Ну и как же вы собираетесь расплатиться с нами за все, что мы для вас сделали?
Дойлю все это уже порядком надоело.
— Почему вы не сообщили мне ваши условия предварительно, до того как понапрасну тащить меня из реки? Я бы так прямо и сказал, что такие условия для меня неприемлемы, и вы могли бы отправиться восвояси и поискать кого нибудь более достойного быть спасенным вами. Позволю, впрочем, заметить, что мне никогда не доводилось читать последнюю часть этой притчи — ту часть, где бережливый самаритянин подает бедняге счет за оказанные услуги.
... он застыл от громкого крика – столько в нем было боли и безнадежности. А это что, удивился он, мои амбиции, стреноженные и загубленные моей же леностью? Нет, вряд ли, куда вероятнее, это воплощение моего долга – в первую очередь моего таланта, – оставленного мною без внимания и заключенного в самые дальние, почти недосягаемые уголки моего сознания.
Есть разница между трудом средних людей и творчеством мыслителей. Творчество последних переживает своих творцов и нередко бывает бессмертно.
Гений обирает свое потомство.
"Вот где сидят у меня эти великие люди. Хорошо читать их жизнеописания, приятно посмотреть на них, отлитых из бронзы или высеченных из мрамора, но плохо иметь с ними дело. Они злы, взбалмошны, деспотичны, желчны, подозрительны." (Жорж Санд)
Обыкновенно капиталисты поручают суждение об изобретении специалистам или ученым. Они сильны в науках и технике, они сдали соответствующие испытания и доказали свою авторитетность своими полезными трудами и даже открытиями. Но те же специалисты никогда не сдают экзамена в добросовестности, в беспристрастии, в бескорыстии, в высшем благородстве образа мыслей.
Увлеченные своей идеей, они пренебрегают приличиями, ближними и жертвуют всем, лишь бы восторжествовала их мысль.
Память - удивительная вещь. Она единственное, с чем мы остаемся, потеряв все.
Она может поступить на философский факультет или на филологический, может вступить в ряды троцкистов, сделать аборт в Лондоне – одним словом, жить счастливо. Поставь на одну чашу весов такое блестящее будущее, а на другую – твое наглое стремление стать знаменитым.
Вообще, если задуматься, память - удивительная вещь. она единственная, с чем мы остаёмся, потеряв всё. Память решает за нас, что из пережитого нами отсеять, а что - сохранить. Одно-единственное воспоминание может порой разрушить едва ли не всю нашу жизнь.
Я упал в постель и попытался заснуть, повторяя про себя час, когда хотел проснуться: я знаю, что наше подсознание не только искажает воспоминания о нашем детстве, выставляет в самом неприглядном свете все, что нам дорого, напоминает о том, о чем мы хотим забыть, раскрывает нам глаза на самих себя, заставляя осознать, какими, в сущности, гнусными существами мы являемся, — одним словом, разрушает нашу жизнь, но, в качестве компенсации, может, когда ему вздумается, выполнить роль будильника.
Давно ни для кого не секрет, что между реальностью и вымыслом — пропасть и искусство не есть точная копия жизни.
Раньше, в мои времена, я хочу сказать, школа была другая. Дети получали удовольствие от примитивного эротизма Священной истории и от сладеньких сказочек про наше имперское прошлое. А сейчас сплошные логические игры, прописные истины и отвратительно преподаваемое сексуальное воспитание.
...в захолустье не слишком много возможностей оскорбить Бога.