Цитаты
281825
Бороться с советской властью, что с сыростью: все равно как-то наползает из темных углов и становится еще хуже, чем до «попыток обновления».
Литературная слава Сергея Довлатова имеет недлинную историю: много лет он не мог пробиться к читателю со своими смешными и грустными произведениями, нарушающими все законы соцреализма. Выход в России первых довлатовских книг совпал с безвременной смертью их автора в далеком Нью-Йорке. Сегодня его творчество не только завоевало любовь миллионов читателей, но и привлекает внимание ученых-литературоведов, ценящих в нем отточенный стиль, лаконичность, глубину осмысления жизни при внешней простоте. ...
почему-то именно серия о «пламенных революционерах» оказывалась для многих трамплином для прыжка на Запад. Казалось бы — какая связь? Но… Гладилин выпустил книгу о Робеспьере — и подал документы. Аксенов написал книгу о Красине — и тоже убыл. Ефимов тоже воспел кого-то пламенного — и оказался в Америке. Ну просто не книжная серия, а какой-то «ковер-самолет»!
Литературная слава Сергея Довлатова имеет недлинную историю: много лет он не мог пробиться к читателю со своими смешными и грустными произведениями, нарушающими все законы соцреализма. Выход в России первых довлатовских книг совпал с безвременной смертью их автора в далеком Нью-Йорке. Сегодня его творчество не только завоевало любовь миллионов читателей, но и привлекает внимание ученых-литературоведов, ценящих в нем отточенный стиль, лаконичность, глубину осмысления жизни при внешней простоте. ...
еще не достигнув больших побед, мы уже почему-то их праздновали.
Литературная слава Сергея Довлатова имеет недлинную историю: много лет он не мог пробиться к читателю со своими смешными и грустными произведениями, нарушающими все законы соцреализма. Выход в России первых довлатовских книг совпал с безвременной смертью их автора в далеком Нью-Йорке. Сегодня его творчество не только завоевало любовь миллионов читателей, но и привлекает внимание ученых-литературоведов, ценящих в нем отточенный стиль, лаконичность, глубину осмысления жизни при внешней простоте. ...
В то время как она говорила об этом, казалось ее вело вдохновение, взгляд устремился вдаль, словно ей было дано разглядеть нечто за пределами видения смертных. А затем, ее глаза наполнились слезами - такова была сила эмоций.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
В ту ночь я никак не мог заснуть - ощущение счастья и одновременно беспокойство прогнали сон прочь. Тем не менее ночь пролетела настолько быстро, что рассвет словно обрушился на меня, не прокрадываясь по своему обыкновению.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Камень был спрятан в сейфе, и мы, окрыленные надеждами, отправились в путешествие. Абелю Трелони не хотелось оставлять свою молодую жену, которую он нежно любил, но она, любившая его не меньше, понимала как сильно он стремится продолжить свои поиски. Поэтому, скрывая про себя - как делают все хорошие женщины - свои тревоги, которые, замечу, в ее случае были особого рода, миссис Трелони призвала его следовать своему влечению.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Пока Юджин Корбек искал книгу, я сидел в одиночестве, предаваясь размышлениям. Мир вокруг представлялся безгранично большим, меня подстерегали неведомые опасности, а та, что являла собой центр моего мироздания... Что ж, ради нее стоило вступить в схватку с таинственным противником, и за нее можно было умереть!
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Любовь и терпение - это все, из чего можно создавать счастье в этом мире живущих или умерших.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Когда люди в гневе, тогда вы и узнаете от них правду.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
История века представляет собой не что иное, как бесконечное повторение истории часа, а история человеческой жизни - многократно повторенная история момента.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
"Принцесса!" - именно это слово пришло мне в голову, когда я впервые увидел Маргарет на балу. Высокая, стройная, похожая на лилию, гибко покачивающуюся на стебле, или на цветок лотоса - ей так шло платье из тончайшей черной ткани с золотым шитьем. В темных волосах отсвечивало лунным блеском украшение из крупного жемчуга и драгоценных камней, обрамленное вырезанными из лазурита страусиными перьями. Запястья украшал широкий браслет в виде двух крыльев из золота, между которыми был укреплен круглый желтый самоцвет, обвитый серебряными змеями. Нас представили друг другу, и, несмотря на ее чарующую любезность, я чувствовал себя неловко в обществе этой красавицы. Лишь несколько недель спустя, во время пикника, когда у меня появилась возможность познакомиться с ней поближе, моя робость перешла в иное чувство.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Происходящее казалось настолько реальным, что я не мог поверить, будто все это уже случилось. И все же события, сменявшие друг друга, были не новыми, незнакомыми, а вполне известными и даже ожидаемыми. Подобным образом с нами шутит память - к добру или злу, радости или боли, счатью или беде. Вот почему наша жизнь сладостно-горькая на вкус и то, что свершилось, переходит в разряд вечности.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Типичное желание мужчины - переложить на плечи кого-то другого задачу успокоения женщины, находящейся в раздражающем его отчаянии.
Роман всемирно известного писателя, автора «Графа Дракулы», продолжает традиции литературы «мистери энд хорор», погружая читателя в туманный Лондон XIX века, в котором происходят зловещие события, корнями своими обращённые в Египет времён фараонов и Великих Богов.
Мы меняется под влиянием обстоятельств. И это происходит незаметно для нас самих.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Война - капризная дама, она выбирает лучших...
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Боги восходят на жертвенные камни, чтобы воскреснуть.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Во сне время не признает законов. Они либо течет расплавленным воском, либо исчисляется рваными вспышками мгновений.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Главное - поверить, что истории о чудесах обладают волшебной силой и порождают новые чудеса.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Животный инстинкт самосохранения - лучший друг пьяных и самоубийц.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Знаете, в Париже собираются тайны мира. Шедевры искусства словно сами ищут сюда дорогу. Быть может, когда-нибудь сокровища иных цивилизаций переполнят его. Здесь магия Древнего Египта столкнется с японским язычеством, вавилонские быки-шеду будут бродить по залам Лувра вместе с пучеглазыми богами этрусков. И тогда разлетится мертвенным эхом стук подков каменных всадников-рыцарей Флоренции, а ожившая Джоконда ничего не поведает о тайне своей улыбки, ибо вдруг окажется глухонемой. Именно так мне представляется преддверие Страшного Суда. Мертвые боги, люди, демоны, образы и души которых на тысячелетия были заключены в камень, мрамор, нефрит, оставались вплетенными в волокна холстов и смешивались с красками. Они, связанные прочными нитями гобеленов, замурованные в стекла витражей, распятые на стенах под толстыми слоями фресок, при первом звуке небесной трубы наводнят собою залы, покинут витрины и вырвутся на улицы городов. Мы пойдем вместе с ними под открытые небеса, на последний суд. Вергилий и Данте поведут нас за собою, Шекспир и Донателло с охотой согласятся побеседовать с вами, Кампанелла покажет Город Солнца, Великий Цезарь вновь возглавит легионы и благословит их на последний бескровный поход; рядом пойдут молчаливые Ганнибал и Наполеон, счастливый Рафаэль поприветствует учеников... А Вийон, Рабле и Гольбейн уже не будут издеваться над пляской смерти, ибо сами станут действующими лицами макабра, - мсье Соваж покачал головой. - Всё потому, что мы, живые, слишком любим рыться в прошлом, не давая покоя мертвым. И если трубы Страшного Суда прозвучат раньше положенного срока, то лишь по нашей вине.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Когда настоящие таланты начинают посещать дорогие рестораны, это означает гибель эпохи.
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Личность Смерти всегда казалась мне более таинственной, нежели сущности ангелов и демонов. Добро или зло следует за нею? Приводит ли она в ад или провожает в рай? Подвластна ли силам бытия или существует отдельно, вне всяких законов, и вершит суд по собственной прихоти?
Смерть, кто твой хозяин? Если его нет, то не сама ли ты божество, истинное и единое?
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Господи, как же мы отличаемся: вроде бы существа одного вида, а какая бездонная пропасть и в строении, и в мировоззрении! Положительно, человечество - симбиоз двух различных цивилизаций, которые не могут существовать порознь и вмести с тем постоянно соперничают. Мужчины от природы сильны, женщины прекрасны. Природа уравняла нас. Но почему-то нам, мужчинам, так нравится преклоняться перед ними...
Париж, Монмартр, 1914 год. Время нового искусства. Модильяни, Аполлинер, Пикассо молоды и гениальны. Счастье – в творчестве, жизнь и искусство неразделимы. Но на пороге война, грозящая разрушить идиллию безудержного творчества... Безвестный художник на сутки обретает абсолютную свободу вне добра и зла. Ему предстоит справиться с непосильной ношей – ответственностью за весь мир – и не потерять при этом своей индивидуальности. Что даст райский плод, сорванный на заре мира, и куда приведут грезы...
Не бывает великих поэтов, которые при этом не были бы великими мыслителями
В какой стране мы живем сейчас и в какой будем жить завтра? Кто мы: нецивилизованная стая дикарей или авангардный отряд Европы? Может ли Россия вернуть себе титул сверхдержавы и нужно ли ей это? В книге известного политолога Олега Матвейчева предлагается авторская разработка государственной идеологии и методы ее продвижения для становления России мировым духовным лидером. А также даются стратегический прогноз о судьбе нашей страны и народов, ее населяющих, и размышления о том, как остаться...
- Я вижу это очами души моей. Массовое изготовление бумаг, густо покрытых литерами. Каждая бумага в сотнях, а когда-нибудь, как бы смешно это ни звучало, возможно, в тысячах экземпляров. Все многократно размножено и широко доступно. Ложь, бредни, шельмовство, пасквили, доносы, черная пропаганда и убеждающая толпу демагогия. Любая подлость облагорожена. Любая низость - официальна. Любая ложь - правда. Любое свинство - достоинство. Любой зачуханный экстремизм - революция. Любой дешевый лозунг - ценность. Любая глупость признана, любая дурь - увенчана короной. Ибо все это отпечатано. Изображено на бумаге, стало быть - обязывает. Начать это будет легко, господин Гутенберг. И запустить в дело. А остановить?
Анджей Сапковский. Автор, чьи произведения в нашей стране не уступают популярностью «Властелину Колец». Писатель, создавший «Ведьмака» Теперь легендарный цикл закончен. Мы расстались с Геральтом, Цири и Йеннифер… но Мастер дарит нам новую сагу – Сагу о Рейневане. В лето Господне 1420 конец света НЕ НАСТУПИЛ. Не был освобожден из заточения Сатана. Не сгорел и не погиб мир. Ну, во всяком случае – не весь. Но все равно – было ВЕСЕЛО.