Решено! Весь день после новогодней ночи просплю. И пускай там хоть что творится! Я трансформируюсь в одеялковый кокон и перестану реагировать на внешние раздражители... Эх, мечты-мечты.
Решено! Весь день после новогодней ночи просплю. И пускай там хоть что творится! Я трансформируюсь в одеялковый кокон и перестану реагировать на внешние раздражители... Эх, мечты-мечты.
Сигнальный амулет жалобно хрупнул, напоминая тем самым о бренности бытия и общей паршивости ситуации. Подарочек прижимал меня своим телом к кровати, и, учитывая все обстоятельства, ситуация получилась на редкость двусмысленная.
Подарочек, судя по наглядным признакам, проникся. И вроде как даже начал устраиваться удобнее, дабы предпринять ряд очевидных действий.
Потому-то в очередную экспедицию уезжала с тяжёлым сердцем... чтобы, вернувшись двадцать лет спустя, обнаружить Академию почти полностью восстановившей былое величие, а Алана - не красавчиком с золотыми косами, а почтенным представительным старцем. "А чтобы всякие дурочки, книжек начитавшиеся, не лезли," - объяснил мне тогда приятель своё чудное преображение. - "Я против романов на работе, особенно - со студентами. Ещё и с людьми! Нечто среднее между педофилией и зоофилией, если хочешь знать моё мнение."
Тут надо сказать, что Алан, наш ректор, был управленцем вполне вменяемым - никакая муха бюрократии его в детстве не кусала, да и медведь выборочной глухоты на ухо не наступал. Но с этими новогодними отчётами даже он ничего поделать не мог: министерство требует у него, а он, соответственно - у нас. Вертикаль власти, пересекающая горизонталь тупости.
Весь сценарий нашей жизни напоминает мыльницу, причем в каком-то реально русском стиле. Дешево, слезно, местами слишком мимимишно и банально.
Всю дорогу, пока еду за Германом, думаю о том, почему же она мне не позвонила сразу. Возможно, так устроен женский мозг, что в панике редко соображает, кому и когда нужно звонить в первую очередь.
— Ох, Господи боже, ну дал же бог сестру, а мозгов в комплект нет.
— Она моя сестра, парень. Ещё слово и ты будешь языком во рту на своем зубном наборе играть «Мелодию любви» Шопена, — предупреждает он.
За маской грациозной кроткой лани запросто может скрываться настоящий крокодил.