Тут же себя укорила: разве внешность – главное? В Рикарде вон сколько килограммов мужской красоты и ни грамма совести.
– Возвращение дурдома, – прокомментировал Дрю. – Чур, я в первом ряду! – А я пошла, пожалуй! – быстро оценила ситуацию соседка. – А то еще шальным фаерболом прибьет. – В шкаф! – рявкнула я на Кристиана.
Но, может, Ангор привлек Флоренцию чем-то… не знаю, девушки любят плохих парней? – Ой, а не подскажешь, где лежат хорошие, которых девушки не любят? – хихикнула я. – Заберу одного.
– У тебя там моль заложника взяла, – сообщил он мне и направился к выходу.
Рикард! – проорала я так, что немногочисленные прохожие обернулись в нашу сторону. – Если бы у тебя был фамильяр, он был бы жирафом! Когда до тебя дойдет, что мне плевать на твой опыт? Оставь! Меня! В покое! Ты мне не нужен! Я тебя больше не люблю!
– Мне нужна голова этого мужчины! – прорычала я, влетая в торговый зал, где Камилла раскладывала товар. – Он сюда переехал! Насовсем! И сказал моим родителям, что мы планируем ребенка! – Тащи лопату, – бросила Камилла Дрю. – Она точно его убьет, а нам придется прятать тело.
Ты кормила Кристиана только одним сыром? Как действует второй? – Я, кажется, давала и с белой плесенью, но он ему не понравился. Давай накормим Рикарда? Заметив мой взгляд, поспешила объясниться: – Что? Должна же от них быть польза! Одного поклонника сыром с голубой плесенью, второго – с белой. Кто выживет, тот и жених!
у законников обед состоит из допроса и кусочка чистосердечного признания
из ценного при мне была только гордость – уязвленная и оскорбленна
– Дети растут. – А мужчины – нет. Перетягивают повзрослевших детей, как канат, и думают, что раз заработали высокую должность и длинный отпуск, то могут диктовать всем свои правила.