Как шутил знакомый врач из военного госпиталя (а в любой шутке, как известно, есть доля истины): «Хорошо связанному больному анестезия не требуется. И аппетит тоже: принудительно накормим».
Ну, папа у меня был человек простой и решил, где два перелома, там и третий, и взял в руки полено…
На улице распогаживалось. В смысле солнечная утренняя погода становилась все гаже и гаже. Как бы к вечеру она не дошла до категории «смотрю, что творится за окном, и думаю: а не сделать ли глинтвейн на водке?».
А хорошая мзда, как известно, не то что повестку превратит в валентинку, но даже из прокурора сделает адвоката….
— Знаешь, твой Стасик, — тут Дашка даже зарифмовала, — сволочь, причем очень целеустремленная.
— В смысле? — не совсем поняла я.
— В том плане, что стремится быть не просто сволочью, а редкостной. Распоследней, чтоб после него никто не занимал очередь.
Нельзя взволнованной женщине говорить «расслабься», «не обращай внимания» или «остынь» — это слова-запалы, что поджигают короткий бикфордов шнур терпения. Триггеры, на которые девушки реагируют и в два года, и в сто два одинаково — психуют.
Говорят, сыр с плесенью — недешевый деликатес. Мой же «костромской» подорожал сразу в холодильнике.
— Невыносимых людей не бывает, — возразили мне сухим, скорбным тоном профессионального бурлака. — Бывают слабые плечи и заклинивающие колеса у грузовых тележек.
— И насиловать не будешь? — Я приоткрыла один глаз, чтобы встретиться с лукавым взглядом.
— А надо? — осуждающим тоном «ну и обязательная развлекательная программа для гостей у вас, барышня» произнес нависший надо мной подобранец.
Стас струхнул. И ретировался, напоследок назвав меня единственной и неповторимой… Это если перефразировать. А дословно было что-то вроде: «Ты, Аня, стерва, каких ещё поискать».