– Учудила, как никто, – буркнула Ядвига, усаживаясь на соседний стул.
– Извини, мне неизвестна ответная фраза этого пароля, – сухо сказала Элен.
– Ответь: «Чего с дурищи взять», и не ошибёшься.
При эффектном появлении очень серьёзной, по-военному подтянутой родственницы ей захотелось воровато оглядеться и произнести пароль.
Политкорректность пробралась во все сферы: как красиво переименовали психлечебницы! Не иначе, дураков тут называют «человек повышенного оптимизма и жизнерадостности».
Порочный взгляд предлагал мне такие утонченные извращения, от которых садомазохисты стыдливо ковыряют ножками пол.
У меня такого никогда не было, чтобы при виде мужчины фантазия дописывала шестнадцатый том эротического романа «После прочтения сжечь!». А она дописывала!
Таких колоритных бабушек-бульдогов берут в лифтеры и вахтеры без собеседования.
«Соблазняет?» — насторожилась я.
«Ага, открыть глаза!» — сжался инстинкт самосохранения. Он держал оборону холодеющей попы.
— Я занят! Я убиваю! – лениво ответил принц на невнятное бормотание за дверью. В коридоре послышались извинения и удаляющиеся шаги. Надежда на внезапное спасение померкла.
Горделивый и самоуверенный принц воплощал в себе утонченный вкус и редкий характер. О том, что характер у него редкостный, намекала жестокая полуулыбка на чувственных губах.
— Можно подумать ты маму до свадьбы не целовал! — возмутилась я.
— Целовал, — спокойно подтвердил папа, — но никогда за это не оправдывался. Даже когда ее отец за мной с дробовиком по полю бежал.